Книга Проделки Новогоднего духа, страница 114 – Ольга Токарева

Архитектура города дышала отголосками барокко и рококо, культуры веков нашего мира. Как в этом мире назывался стиль архитектуры, не знала, и знать не хотела, не до этого мне.

Извозчик доставил меня в квартал, где масштаб зданий попросту лишал дара речи. Двух и трехэтажные дома, словно затеявшие безмолвное соревнование, щеголяли пышным декоративным убранством, напоминая скорее миниатюрные замки.

Летом здесь, должно быть, царит непередаваемая красота. Вдоль тротуаров выстроились ряды деревьев, повсюду виднелись опустевшие клумбы, и лишь низкорослые кустарники своей стойкой зеленью оттеняли осеннюю меланхолию.

Карета подвезла меня прямо к дверям городского постоялого двора первого класса. Шиковать, так по-крупному, решила я, когда еще выпадет случай пожить как мажорке. Денег было с лихвой. Герцог Андмунд Рагонский достойно рассчитался за жизнь и честь Анрии, выписал чек на моё имя. Теперь, если меня прокатили сквартирой в столице, то я смогу сама ее купить, а на оставшиеся деньги Беда проживет до самой старости. Уж больно она забитая какая-то, словно мышь полевая. Ко всему прочему король тоже не обманул, подкинул два увесистых мешочка, доверху набитых золотом. А что, я зря старалась, что ли? Обряд «Права первой ночи» провела по всем правилам, как полагается. Отец с сыном испытали целый фейерверк блаженных оргазмов, пусть и во сне, но кому какое дело до чужих терзаний? Меня уж точно это не трогает.

Вестибюль гостиницы ошеломил меня показной роскошью. Золотая лепнина вилась причудливым узором под потолком, отражаясь в начищенных до блеска мраморных полах. Вдоль стен, словно приглашая к неге, располагались диваны и кресла с бархатной обивкой, а стены украшали помпезные полотна в тяжелых золоченых рамах, изображавшие бушующие океанские просторы. Высокие окна, затянутые кисеей невесомой тюли, прикрывали плотные бархатные портьеры насыщенного сапфирового оттенка. В центре холла, словно оазис, возвышалась кадка с раскидистой пальмой, за которой едва угадывалась дверь, ведущая в лабиринт гостиничных номеров.

Мое созерцание прервала высокая статная женщина, в которой безошибочно читалась порода. Едва заметным движением, словно сканером, она пронзила меня взглядом, оценивая мой достаток по скромному платью. Презрительно дернув острым, словно лезвие, носом, она произнесла с деланным равнодушием: — Госпожа путешествует одна? Желает ли госпожа остановиться в нашем скромном заведении?

— Путешествую одна и, да, желаю снять самый роскошный номер в этой гостинице на неделю, — ответила я с легким пренебрежением, словно уколов чопорную особу бархатным жалом высокомерия. Пусть знает, каково это — судить о людях по одежке.

Дама на мгновение утратила свою надменность, но тут же натянула на лицо приторную улыбку, и ее голос, словно масло, потек: «Багаж оставьте здесь, привратник доставит его в ваш номер». С этими словами она пригласила меня следовать за ней.

Номер оказался великолепен, достойный лучших домов Лондона и Парижа. Широкая кровать манила атласным покрывалом, а паркетный пол утопал в роскошном ковре с высоким ворсом. Стены были облачены в шелковые обои, играющие всеми цветами радуги, и кругом золотая лепнина, от которой в глазах рябило.

— Слева дверь ведет в ваннуюкомнату, справа — в гардеробную. Она настолько обширна, что, боюсь, ваш багаж просто заблудится в ее недрах, — прозвучало в ее голосе с едва уловимой насмешкой.