Книга Наследница поместья «Соколиная башня», страница 88 – Александра Воронцова

— Фрея пропала, и поползли слухи. Дескать, Коннору все-таки удалось добиться взаимности, и они решили вместе сбежать. Когда через сутки объявился владетель, но без Фреи, объяснив, что отлучался по делам, начались другие шепотки. Мол, Фрею видели в «Ястребиной башне», и Коннор удерживает ее там. Возможно, даже уже обесчестил ее и сделал ей ребенка, чтобы у нее не осталось выхода, кроме замужества. Каких-то трое суток, а все случившееся обросло дикими деталями.

Если первой части домыслов я поразилась от души, поскольку я не представляла, с чего бы владетелю земель сбегать с возлюбленной, он же не нервная девица, то вторая часть заставила меня призадуматься. В общем-то, в те времена этот способ заставить дать согласие на брак был действенным.

Да, собственно, и сейчас сработал бы, если бы история была предана огласке.

— Спустя три дня после исчезновения, Фрею нашли не в себе возле того дерева, которое теперь и называется «Падшая дева». Она все твердила, что падала. Упала с башни. Ее толкнули. Это было невозможным. Упасть с «Соколиной башни» и остаться невредимой невозможно, поэтому посчитали, что она не в себе. Узнать, не надругались ли над ней целителю не удалось, поскольку, стоило к ней прикоснуться, как Фрея приходила в ярость. Так что здесь у нас игра слов. Падшая — потерявшая репутацию и насмешливое по поводу того, что она падала.

— Какой кошмар, — пробормотала я.

Мне вспомнился тот сон.

Меня толкают, и я падаю с башни. А потом неведомая птица, перенесшая мое тело куда-то, где мох и пожухлая трава.

Но если это правда… Если это Фрея, и если дневнику можно верить, и написан он ею, то… я ничего не понимаю.

— А… — я облизнула пересохшие от волнения губы, — что произошло потом?

— Фрее стало лучше, и она навсегда уехала из Бладсворда. Насколько мне известно, никогда не возвращалась.

— Но почему?

— Это у тебя надо спрашивать. Ваша же родственница.

Только вот беда, про леди Фрею в нашей семье никто не упоминал.

Но вообще меняволновало другое:

— Нет, почему Коннор ее не остановил?

— Может, она больше ему была не нужна? — цинично ответил владетель.

Да, в дневнике же ясно написано, что отношения Фреи и Коннора зашли весьма далеко. Получил, что хотел, и с глаз долой. И даже «Соколиная башня» оказалась ему не нужна. Или…

— А как вы считаете, милорд, что в этой легенде — правда?

— Я считаю, что заигрались оба, — жестко и не очень понятно ответил Бладсворд. — А еще я понимаю Мэри Доэрти, которая была отличной проклятийницей.

— А что стало с ней?

— Коннор расторг с ней помолвку, выдал замуж за знатного вельможу, ребенка признать отказался, во всеуслышание заявив, что он от конюха.

Какой ужас.

Какой позор.

У леди Мэри было право мстить. Если я правильно поняла Бладсворда, она наслала проклятье на Коннора, и я не находила в себе сил осудить ее.

— Мы пришли.

Да, в двадцати шагах от нас начинались ступени крыльца охотничьего домика.

Самое время вознести мольбы Покровителю, чтобы мой дар меня не подвел. Сейчас от того, что я узнаю, прочитав память болта, зависело очень и очень многое.

— А мы никому не помешаем? — спросила я, ощутив непреодолимое желание сбежать. Мной овладело то самое чувство, которое подсказывало, что вот-вот все изменится бесповоротно, обратного пути не будет.