Книга Безумная Ведьма, страница 117 – Элизабет Кэйтр

У Эсфирь перехватывает дыхание. Ведьма замирает, пока смысл фразы доходит до неё.Пятьдесят лет. До этого момента её особо не заботило, как именно течёт время этого мира, в конце концов, она знала. И, демон подери, она знала так много! Стоит лишь приложить усилие и нужный шкафчик с нужным знанием откроется ей, а что она делала эти недели? Должно быть, вся нежить искренне ненавидит её.

Пятьдесят лет. И вдруг почти физическая боль Видара обрушается на плечи. То, что он всегда находился в стороне — вовсе не говорило о незаинтересованности, скуке или, храни Хаос, об отсутствии чувств. По её вине он буквально захлёбывался в них. Один, на расстоянии, словно наказывая самого себя. Давал ей выбор, свободу, всё, о чём ведьма когда-то мечтала.

Эсфирь глупо моргает, пытаясь сосредоточиться на речи Всадника:

— Признание связи, принятие Уз Любви – позволит Вам восполнить брешь. И, быть может, чувственная привязанность, что пробудится в тебе – сможет помочь вернуть всё, что делает тебя тобой.

Когда-то она бежала от этого, желала разорвать связь, но сама же отдала своё сердце тому, кто постоянно настигал её. Прежняя она мечтала избавиться от Кровавого Короля до тех пор, пока ему не стала угрожать опасность. До тех пор, пока не поняла, что родственные узы появляются только между теми, кто действительно абсолютно и полностью подходят друг другу, созданы друг для друга.

Но готова ли она сейчас пойти на такой шаг? Что если принятие Уз не поспособствует памяти чувств? Она не готовапричинять ему ещё большую боль.

— Это наилучший вариант для вас, — Всадник Войны более не решается продолжить фразу.

— Она сама способна выбрать то, что для неё будет лучше, — голос Видара раскатистым громом прокатывается по гостиной.

Эсфирь затылком чувствует: он стоит за её спиной. Мурашки бегут по позвоночнику. Не от страха. От осознания близости, защиты. Ведьма резко поднимает глаза на брата, которой всё так же безмолвно сидит с задумчивым видом, пытаясь что-то отчаянно найти в лице Видара.

— Сейчас она даже колдовать нормально не способна! — Всадник лениво закидывает ногу на ногу, склоняя голову к плечу. — Глупо было утаивать от меня такое, тем более, когда её обучал я.

Скользкая улыбка адресована Видару будто в укор. И Эсфирь понимает, что Всадник не доволен им, его правлением, что вина всего произошедшего лишь на альвийских плечах. К своему ужасу,Эсфирь открывает, что Видар считает так же! Но ведь она... Она тоже сыграла не последнюю роль, если бы она подчинилась судьбе, если бы...

Из размышлений выдёргивает его прикосновение к оголённому плечу. Кожа под горячей ладонью словно плавится, пока очередной табун мурашек продолжает исследовать новые места на теле.

— Сама напомнишь дражайшему Всаднику, что ты находишься в комнате и говорить о тебе в третьем лице не стоит или это сделать мне?

Выбор. Даже сейчас. Он давал ей выбор. В памяти слабым огнём мигнули слова, когда он освобождал её из клиники: «В прошлом, настоящем и будущем. Нравится тебе это или нет». Тогда она подумала, что её «муж» деспотичный тиран, но сейчас – его разъедала боль от одной лишь мысли: если она захочет уйти — он отпустит, но до того момента — не отступится, сделает всё, лишь бы их ожидало совместное будущее. Это открытие так поражает Эсфирь, что она говорит быстрее, чем все присутствующие успевают осознать происходящее: