Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 141 – Элиан Вайс

— Приехали, красавица, — главарь легко спрыгнул с лошади и, перерезав ремень, грубо схватил меня за талию и сдёрнул вниз. Ноги подкосились, я едва устояла.

Меня втолкнули в часовню. Внутри пахло сыростью, плесенью и мышиным помётом. Несколько старых скамеек, полуразрушенный алтарь с выщербленным крестом и тёмный проём лестницы, ведущей в подвал.

— Шагай, — меня толкнули в спину, и я, цепляясь руками за скользкие от сырости каменные стены, стала спускаться вниз.

В подвале горели свечи. Несколько десятков восковых свечей были расставлены прямо на полу, на ящиках, на грубо сколоченном столе. Их дрожащий свет метал тени по стенам, сложенным из дикого камня.

На стуле, единственном приличном предмете мебели в этом склепе, сидела она.

— Здравствуй, Лилиан, — улыбнулась Вивьен.В свете свечей её лицо казалось восковой маской. — Давно не виделись. Садись, не стесняйся. Гостьей будешь.

Я молчала, разглядывая её. Она изменилась. Похудела так, что скулы заострились, под глазами залегли тени, платье висело мешком. Но глаза… глаза горели всё тем же недобрым, безумным огнём, который я помнила ещё по нашей первой встрече в столице.

— Что, не рада меня видеть? — спросила она, медленно вставая и обходя меня по кругу. Цоканье её каблуков гулко отдавалось от каменных стен. — А я так мечтала о нашей встрече. Ночи напролёт сидела и мечтала, как мы поговорим по душам. Без свидетелей. Без этого твоего Эрика. Просто ты и я.

— О чём нам говорить, Вивьен? — спросила я холодно, стараясь не выдать страха, который ледяной змеёй свернулся в животе.

— Обо всём, — она резко остановилась прямо передо мной. — О том, как ты разрушила мою жизнь. Как пришла из ниоткуда и отняла у меня всё. Принца, который на мне жениться собирался. Положение при дворе. Будущее, которое мне по праву принадлежало.

— Я ничего у тебя не отнимала, — возразила я, глядя ей прямо в глаза. — Ты сама всё потеряла. Из-за своей жадности, зависти и глупости. Ты сама себя погубила.

Глаза Вивьен полыхнули бешенством. Она замахнулась — я даже не успела уклониться — и со всей силы ударила меня по лицу. В ухе зазвенело, в глазах потемнело, во рту стало солоно от крови.

— Не смей меня учить! — заорала она, её голос сорвался на визг. — Ты, деревенщина неотёсанная! Ты, мышь серая, из грязи вылезшая в баронессы! Ты даже не представляешь, что я пережила из-за тебя! Монастырь этот проклятый, с утра до ночи молитвы, унижения, позор на всю округу! А он, твой Эрик, даже смотреть в мою сторону не захотел!

Я вытерла кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Рука дрожала.

— Представляю, — сказала я как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело от ярости и боли. — И знаешь, мне тебя почти жаль. Почти.

— Жаль? — Вивьен отшатнулась, будто я её ударила, а потом залилась истерическим хохотом, который эхом заметался под сводами подвала. — Меня? Не надо меня жалеть, Лилиан. Лучше молись. Слышишь? Молись, если умеешь. Потому что завтра утром ты умрёшь. Медленно. Очень медленно и очень больно. Я лично прослежу.

— Эрик найдёт меня, — сказала я тихо, но твёрдо. — Он придёт.

— Эрик? —Вивьен усмехнулась, успокаиваясь. Насмешка вышла кривой и злой. — Твой драгоценный Эрик сейчас далеко. Я позаботилась об этом. Он ищет меня в столице, в поместьях, на трактах — где угодно, только не здесь. А когда найдёт, будет уже поздно. Останется ему только труп твой поцеловать на прощание.