Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 39 – Элиан Вайс

— А-а-а… — разочарованно и протяжно выдохнула Мэйбл, явно надеявшаяся на развитие любовной интриги. — А я уж думала…

— Ничего ты не думала! — строго оборвала я её, но беззлобно. — Иди работай давай, картошка стынет.

Она фыркнула, но убежала. А я ещё долго стояла на крыльце, вглядываясь в пустую дорогу, по которой уехала карета Эрика Вудстока.

Эрик Вудсток. Кто же ты такой на самом деле? Друг короля, богатый землевладелец, затворник, живущий в глуши. И смотрит на меня так, что хочется одновременно провалиться сквозь землю от смущения и взлететь от счастья, как та глупая птичка.

— Спокойно, Лилиан, — строго приказала я себе, беря в руки молоток. — Ты здесь отель строить, а не романы крутить. Дело прежде всего.

Но сердце, глупое женское сердце, согласно билось где-то у самого горла и отчаянно не слушалось никаких приказов.

Через три дня после знакомства с Эриком Вудстоком я уже тряслась в его карете по направлению к его владениям.

— Вы уверены, что хотите ехать сами? — спросил он, когда я утром появилась на крыльце, готовая к осмотру леса. В моём кожаном сапоге застрял камешек, который я никак не могла вытряхнуть, но делать это при нём постеснялась, поэтому просто терпела. — Я мог бы прислать управляющего с образцами. Древесина у нас отменная, могу поручиться, вам не к чему будет придраться.

— Я должна видеть всё своими глазами, — ответила я, с усилием залезая в карету (это платье, хоть и походное, снова норовило запутаться в ногах). — Доверяй, но проверяй. Мой папа всегда говорил: лучший способ разориться на стройке — это довериться чужому мнению о материалах.

— Разумно, — одобрительно кивнул Эрик и подал мне руку, помогая устроиться на сиденье. Его ладонь была тёплой и широкой, и когда он на мгновение задержал мои пальцы в своих, я почувствовала, как предательски ёкнуло сердце.

Теперь мы ехали по лесной дороге, и я старательно делала вид, что меня интересуют только деревья за окном. Получалось плохо. Потому что Эрик сидел напротив, и от него исходило такое мощное мужское обаяние, что в тесном пространстве кареты, казалось, стало нечем дышать. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, скользили по его лицу, высвечивая серебристые нити в тёмных волосах и иронию в серых глазах. Он смотрел на меня, и мне вдруг отчаянно захотелось проверить, не растрепалась ли моя причёска.

— Расскажите подробнее про ваш отель, — попросил он, чуть подавшись вперёд. — В прошлый раз вы только в общих чертах обрисовали. Я всё думал об этом. Про место, куда люди едут специально. Это… необычно.

Я оживилась. О своём любимном проекте я могла говорить часами, и это было безопасно — когда я говорю об отеле, я перестаю думать о том, как красив мужчина напротив.

— Понимаете, в этом мире… — я запнулась, — ну, в тех краях, где я бывала, постоялые дворы есть везде. Но это обычно грязно, шумно и неуютно. Путник там — лишь кошелёк с ногами, который должен заплатить за лежалое сено и жидкое пойло, именуемое похлёбкой. А я хочу создать место, куда люди будут приезжать специально. Чтобы отдохнуть, расслабиться, набраться сил. Чтобы потом, вернувшись домой,они вспоминали не тряску в седле, а уют и покой.

— Расслабиться? — переспросил Эрик, и в его глазах мелькнуло искреннее любопытство. — Как это? Я, признаться, всегда считал отдыхом смену занятия. Сегодня рубить лес, завтра объезжать поля, послезавтра — принимать отчёты.