Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 43 – Элиан Вайс

— Приезжайте. — Это было не разрешение. Это была просьба.

Я вышла из кареты и пошла к дому. Ноги дрожали, в голове был туман, а на губах всё ещё хранился вкус его поцелуя. На крыльце обернулась.

Эрик смотрел на меня из окна кареты, и в его серых глазах было то самое, что заставляло сердце биться быстрее и сладко замирать в груди.

Я улыбнулась и помахала рукой. Он кивнул, и карета тронулась, увозя его по пыльной дороге, унося моё сердце с собой.

— Лилиан! — Мэйбл выскочила на крыльцо, раскрасневшаяся от стряпни, с мукой на щеке. — Ну как? Лес хороший?

— Хороший, — рассеянно ответила я, глядя вслед удаляющейся карете, которая уже почти скрылась за поворотом. — Очень хороший.

— А чего вы такая… — Мэйбл прищурилась, подходя ближе и вглядываясь в моё лицо. — Разомлевшая? И губы припухли, и щёки горят… Не иначе, любовное зелье в лесу пили?

— Отстань, Мэйбл, — я легонько шлёпнула её по руке, но беззлобно, почти ласково. — Иди работай. Пироги, наверное, подгорают.

— Ай! — спохватилась Мэйбл и умчалась в дом.

Явошла следом, но работать не могла. Сидела у окна в своей комнате, смотрела на озеро, на закатное небо, и вспоминала его губы, его руки, его глаза. Серые, с серебряными искорками. Глубокие, как этот лес.

— Чёрт, — прошептала я, прижимая ладони к горящим щекам. — Кажется, я влипла.

Но почему-то это «влипла» было самым приятным, самым правильным, самым долгожданным, что случалось со мной за последние годы. За всю мою жизнь.

Неделя после того поцелуя в лесу пролетела как одно мгновение — как один долгий, звенящий от счастья день, который никак не хотел заканчиваться. Каждое утро я просыпалась с мыслью о зелёных глазах и тихом смехе, и от этого даже хмурое небо над озером казалось ярче.

Эрик сдержал слово с педантичностью, достойной истинного лорда. Лес привезли на следующее же утро. Целых три подводы отборных сосновых брёвен — сухих, смолистых, прямых как стрелы и без единого сучка. Они источали такой густой, терпкий аромат, что вся поляна вокруг будущей стройки запахло лесом и праздником.

Кузьма, увидев это богатство, аж присвистнул и замер, боясь подойти. Потом медленно, с благоговением провёл ладонью по шершавому боку нижнего бревна, словно оглаживал любимую женщину.

— Это ж сколько ж такое счастье стоит? — выдохнул он, округлив глаза.

— По сходной цене, — ответила я, пряча улыбку и чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Лорд Вудсток помог.

— Хороший мужик, — прогудел Мирон, сдвигая шапку на затылок и с уважением оглядывая штабеля. — Уважаю. Такое добро за так не отдают.

Я покраснела ещё гуще и поскорее нырнула в дом, делая вид, что мне нужно срочно что-то проверить. Только бы они не заметили этого дурацкого румянца. Только бы не догадались.

Эрик приезжал каждый день. То под благовидным предлогом — проведать, как идёт стройка, привезти гвоздей или новенькие, блестящие на солнце скобы, то якобы просто проверить, не нужно ли инструментов. Но я-то видела, как он, передав подводу работникам, неторопливо шёл к озеру, садился на наше крыльцо и просто ждал, когда я освобожусь.

Мы сидели рядом, глядя на воду, и молчали. Иногда он брал мою руку в свою — его ладонь была большой, горячей и чуть шершавой, и я чувствовала, как по коже бегут мурашки. Мы не говорили о том поцелуе. Мы вообще говорили удивительно мало. Но в этом молчании не было неловкости — было доверие и какая-то щемящая нежность, от которой хотелось закрыть глаза и слушать, как бьётся сердце.