Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 45 – Элиан Вайс

Лежала на своей лежанке, глядя в потолок — он был уже новым, крепким, залатанным доской, и больше не дырявил меня звёздами, — и думала об Эрике. О его глазах, которые становятся тёплыми, когда он смотрит на меня. О его руках, которые пахнут лесом и лошадьми. О том, как он сжимает мои пальцы. Что я делаю? Зачем я это делаю? У меня стройка, рабочие, планы, мечта — а я тут, как девчонка, раскисаю от одного его взгляда. Стыд-то какой.

— Лилиан, — тихо позвала Мэйбл с соседней лежанки. — Вы не спите?

— Не сплю, — так же тихо ответила я.

— Я тоже. — Она вздохнула. — Всё думаю, какой он красивый, лорд Эрик. И как он на вас смотрит. Прямо как на… как на самое дорогое, что у него есть.

— Мэйбл! — прикрикнула я, чувствуя, как щёки заливает жаром даже в темноте. — Спать давай!

— Ладно-ладно, — обиженно буркнула она и демонстративно повернулась к стене.

Я закрыла глаза, проваливаясь в зыбкую полудрёму. Мне снилось озеро, лодка и зелёные глаза, которые отражали огоньки светлячков. А потом снился запах дыма.

Я села на кровати, всё ещё не понимая, сон это или явь. Но запах становился всё сильнее, резче. А потом снаружи донёсся треск. Злой, сухой, хрустящий.

— Мэйбл! — заорала я, хватая её за плечо и тряся что есть силы. — Вставай! Пожар!

Мы вылетели на крыльцо, и картина, открывшаяся нам, выморозила кровь.

Горели стройматериалы. Те самые брёвна, что привёз Эрик, любовно сложенные у причала, пылали ярким факелом. Пламя вздымалось высоко в небо, освещая чёрную воду озера, стволы сосен и наши испуганные лица багровыми,пляшущими сполохами. В воздухе, помимо запаха гари, отчётливо чувствовался тошнотворный запах масла.

— Люди! — закричала я, срывая голос. — Пожар! Все сюда!

Из сарая выскочили Кузьма с Мироном, на ходу натягивая порты. Из времянки выбежали двое рабочих. Примчались мальчишки — Пашка, Лёнька и ещё трое, спавшие неподалёку в шалашах, — с дикими, но решительными глазами.

— Вёдра! — командовала я, чувствуя, как внутри разгорается ледяная ярость. — Цепочкой к озеру! Живо! Кузьма, Мирон, пробуйте отсечь огонь от сарая!

Мы носились как угорелые. Вёдра с водой летели из рук в руки, я встала в цепочку первой, у самого берега. Вода обжигала холодом, но я не чувствовала. Глаза резало от дыма, лёгкие разрывал кашель, но я передавала вёдра дальше и смотрела, как вода шипит на раскалённых брёвнах, почти не принося пользы. Огонь был сильным, сытым, злым — кто-то явно постарался, облив штабеля горючей смесью.

— Лилиан, отойдите! — заорал Кузьма, когда я, не рассчитав сил, шагнула слишком близко, пытаясь выплеснуть воду в самое пекло. Жар опалил лицо, волосы затрещали. — Сгорите!

— Не сгорю! — рявкнула я в ответ, отмахиваясь.

Мы боролись час. Два. Казалось, сама вечность. Руки опускались от усталости, в глазах двоилось. Когда пламя наконец, нехотя, начало стихать, поддавшись усталости и нашей отчаянной воде, я рухнула на колени прямо в пепел и грязь, тяжело дыша. Руки были чёрными от сажи и в кровавых мозолях, волосы опалены и пахли гарью, бровь обгорела так, что половины не было.

— Половина леса сгорела, — подвёл усталый итог Мирон, оглядывая дымящиеся, почерневшие головешки на месте штабелей. — Хорошо, дом не задело. Ветром в сторону озера дуло, и мы успели отстоять сарай. Зря старались, гады.