Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 137 – Селина Катрин

Один точный удар. Скальпель в сторону, под углом. Три секунды — и эта самодовольная мразь захлебнётся в своей уверенности. Но я не двигалась. Просто мысленно отсчитывала секунды до появления Леи и думала о том, что гроза сегодня особенно сильная.

«Не при свидетелях, Эстери!» — напоминал внутренний голос, намекая на замершую и неодобрительно поджавшую губы миттарку.

Кракен что-то говорил. Его голос звучал чуждо и мутно, я не понимала смысла, только видела, как шевелятся пухлые губы. Я так волновалась, что собственное сердцебиение заглушало всё на свете. Я ощущала свой пульс не в запястьях, а в глазах, в ушах, в зубах — как при передозировке страха.

— …Не мог выбрать глупую женщину, — вдруг чётко прорезало реальность.

Я моргнула.

— Повтори, пожалуйста. Что?

Хавьер оторвался от пластели, перевёл на меня взгляд — ласковый, мягкий, будто мы действительно были женаты по любви.

— Я не мог выбрать глупую женщину, моя драгоценнейшая Тери, — повторил он медленно, смакуя слова. — В мире много идиоток с красивыми лицами. Но ты — ты ведь умная, правда? Ты понимаешь, зачем я всё это устроил. Почему именно ты. Почему именно сейчас.

Он сделал шаг ближе. Я ощутила, как воздух между нами сгустился, как стало тяжелее дышать — не от страха, а от бешеного, колотящегося в рёбра инстинкта: беги или бей. Только обхватила себя руками за талию, прижав ладонь к ремню. Под пальцами нащупывалась узкая гладкая рукоять скальпеля.

— Это не про брак. Это про то, кто будет сидеть рядом, когда я поднимусь выше всех. Ты ведь умеешь сидеть тихо, Эстери? Умеешь наблюдать, терпеть, ждать?

Он наклонился, будто собирался прошептать нечто интимное, ноего голос остался ровным, ледяным:

— Придётся научиться.

Тишина. Только дождь, исполняющий роль барабанщика за окном.

— Мне нравятся женщины с характером, — продолжил он, распрямляясь. — Но не настолько, чтобы они ломали мои планы. И не настолько, чтобы я не знал, куда именно ткнуть, чтобы они заткнулись навсегда.

Я смотрела на него, абсолютно не понимая, что происходит. Это скрытая угроза? Он догадался о том, что у меня есть скальпель?! Нет, если бы догадался, то уже бы отнял… Не дури, Эстери, не выдай себя! Он считает тебя беззащитной и безоружной. Тогда почему Леи всё ещё нет? О чём он говорит?

Я сглотнула. Мои лёгкие сжались, будто кто-то выключил подачу кислорода.

— Зерракс…

— Хавьер, моя драгоценнейшая. Обращайся по имени. Ты теперь тоже Зерракс, привыкай.

— Хавьер, я не понимаю, о чём ты сейчас говоришь. Ты мне угрожаешь? Где Лея?

Собственный голос прозвучал отвратительно — как мел по стеклу, но, вопреки всему, Кракен вновь расхохотался.

— Сделай южную стену прозрачной, — приказал он, не поворачивая головы к миттарке.

Регистраторша отмерла и принялась колдовать над панелью у входной двери в зал бракосочетания. Несколько пассов — и глухая стена, выполненная, как я думала, из пентапластмассы, вдруг начала терять цвет и становиться прозрачной.

Я вздрогнула.

Медленно, как рентгеновский снимок, проступала реальность. За стеной полыхал ад. Флаеры горели, как свечи в вакууме. Дождь хлестал по раскалённым обломкам, но не мог затушить огонь — тот жрал улицу с упрямством голодного зверя. Где-то вдалеке мелькали вспышки — оружейные, плазменные, бело-синие и красно-зелёные. Громилы Кракена сражались с цваргами…