Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 134 – Селина Катрин

Все на разных языках. Все со своим уровнем боли, страха, раздражения, равнодушия. Цварги улавливают бета-волны резонаторами, и чаще всего те воспринимаются запахами. Очень редко — звуками. Это связано с особенностью наших обонятельных долей: они напрямую подключены к лимбической системе, а потому эмоциональные колебания улавливаются как обонятельные сигналы. У редких гибридов — с активным теменным мостом — восприятие сдвигается в акустический диапазон. Я — один из тех редких представителей своей расы, у кого активны оба канала.

Стоило сосредоточиться на ментальном фоне, как на меня навалилась какофония ароматов и звуков: от Рамироса шарашило возбуждением напополам с раздражением, курящий неподалёку офисный планктон забивал эфир бесконечной, пропахшей гнилью усталостью, откуда-то из подворотни остро разило страхом и мерзкой звенящей завистью…

Я отшагнул от Рамироса навстречу двум движущимся флаерам. Пологике, Хавьер не стал бы везти Лею в первом — он точно являлась приманкой. Если бы кто-то напал на запарковавшийся флаер, то машину с девочкой развернули бы. Лея определённо находилась в одном из этих двух чёрно-красных металлических монстров. Правый шёл чуть медленнее, словно водитель выжидал. Левый двигался с деланной уверенностью, слишком прямолинейно. Обман? Или просто защита?

Я вдыхал. Не воздух — ментальный фон. Вкус мыслей, испарения чувств, призрачные колебания, которые обычные цварги улавливают лишь вблизи или при касании. Голова раскалывалась от напряжения. Ну же! Мне хватит и намёка!

Кислое, сладкое, солёное…

Звонкое, рваное, режущее слух…

Фон заглушал — лишний шум, «мусор» в ментальном канале.

«Сосредоточься, Кассиан!»

Я никогда не видел ни Лею, ни её няню и понятия не имел, как должны пахнуть их бета-колебания, но я не имел права ошибиться. Не сегодня. Между мной и флаерами оставались считанные метры. Они поравнялись и теперь двигались синхронно. Шаг, ещё один… В глазах уже рябило от перенапряжения, и тут я почувствовал что-то странное.

Тепло мёда. Сливочное детство. Слёзы, сдержанные в горле. Страх, который не кричит, а сидит в животе и держится изо всех сил.

Эти бета-колебания одновременно были и похожи, и не похожи на Эстери. Леди Фокс пахла пыльцой чернильных цветов — тех, что распускаются в ночных оранжереях. Она несла в себе аромат тишины операционной — когда между жизнью и смертью не встаёт ничего, кроме неё, но при этом в ней и близко не было ничего от антисептика и стерильности. Скорее, горьковато-медовый фон перелитой крови.

И да, я уловил эту особенную волну от правого флаера, когда он поравнялся со мной.

Резонанс. Живой. Детский. Настоящий.

Я не дал себе ни доли секунды на размышление. Инстинкт перехватил командование мозгом. Резко ударил хвостом — мощно, сбоку, по центру дверной створки. Металл жалобно завизжал, словно взвыв от боли. Машина дёрнулась, в салоне что-то глухо звякнуло. В следующую секунду я вонзил пальцы в щель между створками и с силой дёрнул.

Бета-колебания хлестнули по резонаторам. Не страх — паника.

Ближе всего ко мне сидела перепуганная синекожая женщина, а чутьдальше — миниатюрная копия Эстери. Она сжалась в кресле, кулачки побелели, но она не позволила себе заплакать. Няня при девочке перевела взгляд на громилу-водителя с жирной сальной шеей, и я тут же приставил смертоносный шип к его кадыку: