Книга Вольтанутая. От нашего мира - вашему, страница 19 – Вера Платонова

— Иди ближе, пррришлая, — шипит она. — Скорее! Я спрррячу тебя!

Так это другое дело! В моём нынешнем положении дел — это просто замечательный луч света в тёмном царстве!

— Я в деле. Подземный ход? Потайная дверь?

— Жди, — гхаррка вынимает из складок плаща нечто кругловатое и синее с торчащими из него толстыми палочками.

И я верю всеми дефибрилляторами своей души, что это ключ от портала в тайное убежище. Гхаррка держит на ладони «ключ», сосредоточенно вглядываясь в него:

— Сейчас, — говорит она. — Ещё немного.

Кругляш приходит в движение, и я с огромным удивлением признаю, что это, в общем-то, некое живое существо, а широкие палочки — на самом деле лапки.

— Черепашка, что ли? — спрашиваю я. — Портальная черепашка, да?

— Тихо, не спугни, — шепчет гхаррка.

Мы ждём чего-то весьма сакрального и важного, судя по её виду, исполненному благовония.

Черепашка сучит лапками, затем замирает и издаёт своим тельцем чавкающий звук. На ладонь гхаррке плюхается густая синяя жижа.

— Не поняла, это что она сейчас сделала, а? — морщусь брезгливо.

— Ты можешь не болтать? — гхаррка ловко прячет черепашку в одежду, одновременно с этим размазывая по моим щекам и носу тёплую густую субстанцию. Теперь благовонием наполнено и моё лицо!

— Фу-у! — вякаю я, сдерживая рвотные позывы.

Это у них не переносной портал, а тюбик с краской! Живой!

— Господини, всё ли хорошо? Всё ли благополучни? — раздаётся из-за двери медовый голосочек оригины.

— Господини? — повторяет она, постукивая ноготками по дереву.

— Быстро надевай! — гхаррка бросает мне серый бесформенный балахон с капюшоном. — Волосы уберрри!

Долго просить не нужно, и я с удовольствием прикрываю свою полунаготу.

— За мной! — она подбирает чудо-камешек, расколовший амулет Ублюда, и тащит меня в другой конец комнаты. — Дверь для обслуги.

— Я сейчас войду, господини, — объявляет Ааши из-за двери. — Не гневайтись.

Когдаподнимается шум, я и моя спасительница уже тихо движемся по коридору, отворачивая лица, как и полагается гхарркам. Порой навстречу попадаются другие женщины, которые украдкой бросают на меня любопытные взгляды. Мужчины-стражи, расставленные по коридорам, обращают на нас столько же внимания, сколько на стены или потолок. Они занимаются тем, что перекидываются друг с другом шутками или натирают шипы на своих кожанках тряпьём. Когда по крепости проносятся переливчатые перещёлкивания, которые я расцениваю, как сигнал тревоги, и вовсе поднимается страшная суета. И наша задача: лишь пропускать, вжимаясь в стены, бегущих стражников.

Мы же окольными путями добираемся до крохотной комнатки, похожей на кладовку, и по усиливающемуся запаху столовки я понимаю: рядом кухня.

— Получилось? — влетает к нам та самая неказистая кухарка, что подсунула мне камень. — Получилось, Ахра?

Моя провожатая гхаррка кидается к ней и они радостно обнимаются и даже плачут от счастья. Не думала, что чья-то смерть может кого-то так порадовать! После кухарка вытирает слёзы своим колпаком, обнаруживая под ним высокий пучок из редких светлых волос, и обрушивает свои железные объятья на мою скромную персону.

— Убила, убила Убулюда! — радостно приговаривает она, тряся меня за плечи. — Счастливица! Счастливица! Рассказывай же!

— Да чего рассказывать, — скромно отвечаю я. — Он на меня свою цепь набросил. А я её — камнем. А потом по амулету — хрясь — он того! А этот никакой, задыхается! Думаю: всё, помер дедушка. А он и помер.