Книга Вольтанутая. От нашего мира - вашему, страница 38 – Вера Платонова

Я уже начинаю думать, что так и будет всё время, когда вдруг туман начинает редеть.

Сначала чуть-чуть.

Потом сильнее.

И мы выходим на небольшой участок чистого воздуха.

Я снимаю маску на секунду и жадно втягиваю воздух.

— Ого!

— Передышка, — говорит Толик.

— Что?

— Волны.

— Какие волны?

Он показывает вперёд.

Туман дальше снова сгущается.

— Он не равномерный. Идёт слоями.

— Как пирог?

— Примерно.

Он некоторое время смотрит в сторону следующей серой полосы.

— Если считать расстояние между ними… — бормочет он. — И скорость распространения…

— Только не начинай!

— Считай шаги!

— У меня с математикой плохо, — взываю я. — Я гуманоид!

— Сам посчитаю, — отзывается Толик устало. Снова надеваем маски и заходим в плотную дымку. И я тоже стараюсь и считаю шаги.

И вновь через какое-то время выходим к просвету.

Так и идём.

Туман — просвет.

Туман — просвет.

Иногда густо, иногда легче. Но если не спешить и двигаться правильно, можно задерживать дыхание и экономить фильтры.

Дважды мы делаем привалы. В просветах спим по очереди: Толик настоял на том, чтобы один из нас всегда был начеку и успел надеть маску на себя и товарища, если вдруг просвет сдвинется в сторону и туман накроет место привала. Один разтак и произошло.

А ещё меня брать с собой не хотел! А я вон какая полезная супница — успела среагировать и прижать к его сопящему носу перпиратор!

Мне же нужно быть внимательнее: я уже дважды проваливалась в норы неизвестных животных. К счастью, их хозяева либо покинули свои жилища, либо погибли от тумана. А ещё один раз оступилась и рухнула в заброшенное жилище топскены, чудом не переломав себе ноги и до полусмерти напугав Толика.

Несколько раз мы, потеряв бдительность, дружно скатываемся под горку или в овраг. В общем, ссадин и царапин уже первое время хватаем прилично, только и успевая, что в просветах обрабатывать раны средством Баард.

А ещё здесь на порядок жарче, чем в «чистой» части мира, и в тёплых плащах жарко, но мы всё равно не снимаем их, потому что едкий туман ложится липким слоем на кожу и раздражает её.

Под ногами всё чаще встречается ровное и твёрдое покрытие. Похоже, мы идём по оставленному селению. В очередном просвете можно и оглядеться как следует. И посмотреть есть на что! Видно, что народ, живший здесь, знал толк в красоте. Буквально в метре от меня резная беседка… А дальше! Дальше в очертаниях тумана видны жилища.

Это не грубые домики топскен и не агрессивный замок гхарров, не практичные и удобные шатры долгобородов.

Здесь всё другое. Лёгкое и воздушное.

Дома словно выросли из белого камня сами собой — тонкие, вытянутые вверх, с изогнутыми линиями и резными проёмами, похожими на лепестки цветов. Стены местами прозрачные, будто сотканы из каменного кружева.

Крыши тянутся в небо изящными шпилями.

Арки такие тонкие, что кажется — они должны сломаться от первого ветра.

Но стоят.

И даже в запустении выглядят… прекрасно.

— Мне кажется, или это… — произношу я.

— Поселение оригин, — договаривает Толик.

Он тоже смотрит вокруг. И в его голосе впервые слышится настоящее удивление.

— Красиво.

Даже брошенное много лет назад, это место остаётся невероятным.

Лёгкие мостики между домами.

Резные балконы.

Тонкие колонны, будто выточенные из света.

И всё это наполовину поглощено туманом, который медленно течёт по улицам.