Книга Нелюбушка, страница 70 – Даниэль Брэйн

Аркадия я нашла на заднем дворе, где он без малейшей стыдливости, так свойственной большинству знакомых мне мужчин, исполнял обязанности няньки при Аннушке. То, что моя дочь, дворянка, пусть и незаконнорожденная, гонялась, вся в пыли и репьях, вместе с крестьянскими детьми за козами и гусями, его не смущало так же, как и меня.

– Как же вы порвали расписки, Любовь Платоновна! – сокрушенно произнес он, когда я села рядом с ним на скамеечку под раскидистым деревом. – Я собрал…

Не похож ведь на идиота.

– Зачем?

– Так вы сами послали меня, барыня! – изумился Аркашка, уставившись на меня своим душу вынимающим взглядом, и у меня мелькнула мысль – не крутила ли с ним барыня амуры? – Вы велели мне всех, кому Всеволод Кондратьевич проиграл, обойти, неужто запамятовали? Гусара Бронникова я, правда, не нашел, сказали, уехал он уже и с концами…

– Какой гусар? – прошипела я. Что дура-Любушка натворила, и хорошо если не озвучила это решение никому, кроме Аркадия! – Какие карты? Я не собираюсь выплачивать карточные долги, что за чушь!

Я знала, что для дворян значило проиграться. Долг чести и прочая дичь, которой еще и кичились, но в мое время – увы, я вынуждена об этом молчать и буду молчать, если не хочу, чтобы ко всем моим бедам добавился еще и какой-нибудь оголтелый душевед, который упечет меня в местную дурку, – в мое время лудомания признавалась болезнью. Чаще – игрок отправлялся из семьи на все четыре стороны: вот бог, вот порог.

Последнее, что я стала быделать, это платить чьи-то карточные долги, даже когда пятьдесят восемь тысяч в какой бы то ни было валюте для меня были карманными деньгами.

– Пятно какое будет, Любовь Платоновна.

– Да куда мне уж падать ниже? – расхохоталась я, но негромко, чтобы не привлекать внимание детей. – Я вышла замуж за двоеженца, мои дети внебрачные, я для всех падшая женщина, я нищая, у меня нет ни крыши над головой, ни гроша своих денег. Такое дно, на котором я ныне, друг Аркадий, не пробить никакими картами… забудь все, что я сказала. Последнюю фразу. Все остальное заруби себе на носу и расписки эти сожги к черто…. к Громобогу.

По всем канонам, пока Аркашка сидел растерянный донельзя, должна была появиться Настя и состояться объяснение влюбленных, но никто каноны соблюдать не собирался. Вместо Насти вышла Матрена с зерном, куры сбежались со всех концов двора, кудахтая и шумно хлопая крыльями.

– Вы же знали, – проговорил Аркашка, поднимаясь. Чем-то я его сильно разочаровала, и он не трудился это скрыть. – Знали, что барин живет под другим именем. Знали, на что пошли, так что же вы теперь, Любовь Платоновна… эх!

Он был готов бросить наземь свою шапку, с его точки зрения, дно, которым я его так стращала, я пробила, да в общем-то и моя точка зрения по поводу себя дорогой отличалась от его ненамного. Да у меня репутация не просто дочери-своевольницы, но еще и непроходимой дуры. Я посидела, с улыбкой смотря на Аннушку и с осознанием абсолютного своего ничтожества думая, что сравнить поведение Любушки можно было только с мотивами тех самых дам, которые в мое время без памяти влюблялись в осужденных за особо тяжкие преступления и поддерживали их в нелегкой доле узников морально и материально, загоняя себя в депрессию и неподъемные долги.