Книга Просто конец света, страница 105 – Анна Кавалли

Кера сегодня не похожа на русалочку – скорее, на привидение. Ее белое платье, даже изорванное, помятое и перепачканное грязью, нездешне прекрасно, как будто из позапрошлого века. Сразу вспоминается присказка бабки: «В таком или под венец, или в могилу».

– Откуда оно у тебя? Феи наколдовали? – нервно шучу. – Что ты вообще делала тут все эти дни?

– Дни? Да ладно, меня же не было максимум пару часов, – отвечает Кера так серьезно, что меня пробирает озноб.

Как можно пропасть и не заметить?

– Я не идиотка, Кер. Чем ты занимаешься последние недели? Побег в лес – часть какого‐нибудь зловещего плана? Снова хочешь разбудить живяков?

Кера хохочет, совсем как раньше:

– Почему зловещего? Не я злодейка в этой истории.

И начинает говорить быстро – так быстро, словно боится передумать, что уже почти месяц «экспериментирует» – что? – пытается втайне ото всех, особенно от «зануды Крысолова», найти альтернативный путь на ту сторону – «билет в один конец, если ты понимаешь, о чем я», – показывает порезы на ладонях – «не смотри так, я не Рик, просто подумала, может, если покормить лес кровью, проход откроется, но шалость не удалась», – взахлеб пересказывает недавно найденную в голубятне книжку про шаманизм – «слышала про камлание?» – и уверяет, что собирается «попробовать несколько шаманских техник», что вот-вот – и у нее все получится и мы уйдем на ту сторону, навсегда уйдем, без всякого «особого чая», и спасемся и от района, и от живяков, и от самих себя.

Добавляет:

– Позовем Рика с собой – обожаю его выбешивать. На той стороне будет скучно без этого маленького хобби.

Потом резко замолкает – выдыхается? – прикрывает глаза, устало, совсем по-стариковски горбится, и светлые волосы серебрятся, точно седые. На мгновение кажется, будто Кера одновременно и юная, и старая.

Трогаю ее лоб – горячий. Черт, да у нее температура!

Кера перехватывает мою руку, притягивает к себе, обжигает кожу жаром дыхания:

– Хочешь, открою тайну? Я скоро умру, – хохочет, а потом начинает читать нараспев, торжественно и жутко, как молитву, как только она умеет читать стихи: – «Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса. „Смерть придет, у нее будут твои глаза“». Хочу, чтобы у моей смерти были твои глаза, – и снова смеется.

– Если ты останешься тут, точно умрешь, – заставляю Керу подняться. – От жара или обезвоживания.

– Нет! – она вырывается, подается назад, в ее глазах – что‐то затравленное, дикое. – Лучше сдохну тут! Не пойду в район, не пойду, не пойду…

– Тише-тише, – говорю как с маленькой, – мы в Гнездо, в наше Гнездо. Старик тебе поможет, понимаешь? Я ни за что не отведу тебя силой в район. Кто угодно, только не я.

К Гнезду Кера идет медленно, то и дело останавливается отдохнуть: сил у нее мало. Во время очередной остановки заявляет:

– Было бы правильно остаться тут навсегда. Ты, я и Рик. Втроем. Только втроем.

– Я не ослышалась? Ты, я и Рик? Ты правда упомянула Рика? Кажется, у кого‐то правда температура, – шутить у меня выходит сегодня так себе.

– Он тебе офигеть как предан, знаешь? По-собачьи, в хорошем смысле. – Кера глядит на меня каким‐то пугающе долгим взглядом: так обычно смотрят на прощание. Потом говорит: – Пообещай мне кое-что, Джен. Не принимай дружбу Рика как должное, иначе в конце концов его потеряешь. А ты не сможешь одна – ты из тех, кому нужна стая. Пообещай. Сейчас же.