Книга Просто конец света, страница 36 – Анна Кавалли

Уйду – начнется скандал, а мне не до драм. Сегодня у нас с Риком важный день: впервые за последние недели идем в лес. Завтрак наедине с бабкой – не большая цена за душевное спокойствие, если вдуматься.

Сажусь за стол.

– Ты же девочка, а ведешь себя как пацаненок, прости господи! – монотонно бубнит бабка. – Носишься где‐то, дома почти не появляешься! Я так и сказала тому парню из полиции: молодежь совсем от рук отбилась, старших не слушает, своевольничает.

Промахиваюсь ножом мимо огурца, лезвие чиркает по пальцу:

– С тобой говорила полиция? Обо мне?

– Да кому ты нужна, кроме мамки да бабки? Он про утопленницу выспрашивал, ходил вчера во дворе, всё вынюхивал чего‐то. Значит, дело‐то серьезное. Видать, правду говорят, душегуб в лесу завелся. Ну, точно конец света. – Бабка крестится. – А будешь дальше шароебиться черт-те где – вслед за Катькой своей в могилку ляжешь.

– Она не моя, ясно?

– Ой, какие мы обидчивые! Конечно не твоя. У тебя же теперь одни мальчики на уме. Вот Катька умная была, отхватила Руслана Орфеева. А ты дура дурой, выискала себе упыренка какого‐то помоечного. Чтоб твой Юрка ненаглядный провалился! Давно пора его упрятать в колонию для несовершеннолетних, тьфу. – Лезвие бабкиного ножа стучит о дерево, кровь мерно капает с доски на пол.

Желудок все сильнее крутит спазмами от запаха свежего мяса. Просижу здесь еще чуть-чуть – стошнит, точно стошнит.

– Куда пошла? Мутит, говоришь? Это от чего это? – бабка щурит глаза и вдруг меняется в лице. – Ах ты, зараза такая, нагуляла все‐таки! Как это нет?! Думаешь, я дура? Раньше не тошнило от запахов – а теперь нате, пожалуйста! И не жрешь почти ничего, и нервная стала – все признаки налицо! Стой, кому говорят?! Не пущу! – Хватает за руку, впивается костлявыми пальцами так крепко, что я вскрикиваю от боли. – Хватит пьянок-гулянок, будешь теперь дома сидеть! Не дай бог, правда в подоле принесла – со свету сживу, помяни мое слово!

Внутри что‐то кипит, клокочет, разливается огнем по венам, стучит в висках.

– Я тебе не героиня реалити-шоу, и дети у меня могут появиться только от непорочного зачатия. Это раз. И два – отпусти меня. Сейчас же. Я сказала, отпусти! – не говорю, а рычу зло, так зло, что бабка, видимо, пугается, отшатывается и чуть не падает.

Нельзя упускать момент: не уйду сейчас – все наши планы с Риком сорвутся. Выскакиваю в коридор, хватаю рюкзак, берцы, косуху, ключи и прямо в пижаме – в подъезд (времени переодеваться нет).

Бегу босиком по лестнице вверх. Останавливаюсь только на площадке между третьим и четвертым этажом – лифт сломан уже неделю, сюда бабка за мной не пойдет – не доползет. Пальцы ног неприятно холодит липкий кафель подъезда.

Снизу гулкой волной поднимается бабкин голос:

– Женя, дрянь такая! Вот только попадись мне на глаза, я тебе устрою веселую жизнь! Убью!

Эхо вибрирует в сером воздухе, блекнет и наконец затихает. С грохотом захлопывается дверь. Тишина.

Рик читает «Бунтующего человека», сидя на лестнице. Торопливо снимаю домашние штаны – быстрее, пока никто из соседей не вышел и не застал в одних трусах, – натягиваю толстовку с джинсами. Вещи Рика мне великоваты, но это лучше, чем ничего.

– Спасибо за шмотки. Думала, придется ходить в пижаме до второго пришествия.