Книга Просто конец света, страница 70 – Анна Кавалли

Знаю, звучит глупо – разве мертвецам разрешено иметь мотоциклы?

Все, ты готова, Катенька? Пойдем, Катенька! Ой, хоть бы ведьма помогла отца твоего смирить, подсказала, как его в могиле запечатать! Что ты смеешься, Катенька? Почему это я не люблю твоего папу и никогда не любила? Да что ты такое говоришь, Катенька, бог с тобой!

Любила бы живого – не боялась бы мертвого. Не пугалась бы его тихого стука в окно, взгляда истлевших глаз, невесомых прикосновений.

Правда, папа?

Сквозь заляпанное окно чернеют острые верхушки деревьев. Лес похож на волчью пасть, вцепившуюся небу прямо в брюхо. Из разодранной небесной плоти разливается алой влагой закат. Красное – всегда к бедам да бурям, говорила покойная бабка Меланья. Внизу дворники методично выдирают траву, пробившуюся сквозь трещины в асфальте. В районе зеленое и живое, выросшее само по себе, – не положено, положено только аккуратное и выверенное по линейке, только каменное и бетонное.

– А защита от покойника точно надежная, а, матушка? Не вырвется?

Биологическая беспокойно смотрит, как ведьма пересчитывает деньги. Та с важным видом кивает. Меня разбирает смех. Спрашиваю у биологической:

– Если умру, тоже сюда придешь, чтобы меня в гробу запечатать?

И она крестится, причитает, и от этого становится еще смешнее, еще невыносимее, еще невыносимо смешнее, и я бы расхохоталась, если бы не тревожный взгляд десятков одинаковых желтых глаз со стен – вся кухня увешана фотографиями Лисы разных возрастов.

– Нет, это Егорушка, мой сынок, просто они с Енькой близнецы, – поправляет ведьма и вдруг всхлипывает: – Он пропал пять лет назад – ушел в лес и не вернулся, искали его, искали, да все без толку, даже следов не нашли. На сороковой день после его пропажи у меня и открылся дар ведьмовства.

Она продолжает рассуждать про магию, стихии и «лес, который давным-давно пора пустить на дрова», когда кто‐то шепчет мне на ухо:

– Сорри, но зря вы пришли сюда, деньги на ветер. Мамка – мошенница.

Черепа с горящими глазницами, черепа, увитые цветами, черепа без цветов, мертвые вороны, лежащие на асфальте, жар-птицы, волки, утопленницы, русалки, призраки, прячущиеся за деревьями, кладбищенские кресты, заснеженные могилы, босые мальчик и девочка у мшистой лесной избушки – стены в комнате Лисы разрисованы от пола до потолка, все уставлено красками, холстами и мольбертами, на полках, крошечных столиках и подоконнике – зеркала, десятки зеркал, маленьких, больших, карманных, чистых, мутных, треснувших. Мои отражения двоятся, троятся и расслаиваются, расходятся и сходятся.

Кажется, будто здесь шабаш ковена двойников.

– Что, страшно, герл? – Лиса нежно проводит рукой по разрисованным стенам. – Это Рагнарек, авторская версия. Продумывать сценарии конца света – мое хобби.

– А мое – их разыгрывать, – посмеиваюсь. – Так значит, твоя мать притворяется ведьмой, а твой брат пропал в лесу? Звучит как фанфик по семейке Аддамс.

– Поправочка: мамка правда верит, что ведьма, – попробуй держать продуктовый и при этом не поехать кукушечкой от скуки. – Лиса закуривает. – А мой брат не пропал – сам ушел. Скажем так: полюбил ходить в лес и однажды забрался так далеко, что назад уже не вернулся. Ему было четырнадцать. Всего на год младше тебя, – задумчиво выпускает дымное колечко.