Книга Просто конец света, страница 71 – Анна Кавалли

Внезапная откровенность всегда подкупает. Как будто человек сам дает тебе в руки оружие. Только вот зачем это делать Лисе?

– Глупо с твоей стороны рассказывать семейные тайны, – поддразниваю, – не боишься, что я растреплю всему Пьяному двору? Вас с матерью сразу сожгут – местные не любят, когда их обманывают.

Лиса улыбается:

– Не боюсь. Я тебе верю: знаю, ты не такая. – И вдруг спрашивает: – Кстати, хочешь, погадаю? Не смейся, мои предсказания действительно сбываются, герл. К тому же они бесплатные.

Шторы задернуты, свечи зажжены, мы садимся друг напротив друга, глаза в глаза, Лиса берет меня за руки, шепчет что‐то неразборчиво. Вдруг, как по щелчку, ее лицо становится острее, покрывается веснушками, глаза из желтых превращаются в карие, волосы из рыжих – в красные. От испуга я хохочу, хохочу, хохочу и не могу остановиться, кажется, еще немного – и задохнусь от смеха, захлебнусь им и утону.

Джен напротив злее и неукротимее моей, у нее не глаза, а тлеющие угли, стоит подуть ветерку – и вспыхнет пожар, голос – низкий, царапающий, будто не человеческий, точно это буря рокочет в черном дыме туч.

Да что это за чертовщина?

Где мы?

Где я?

Вокруг – уже не комната, а лесная темнота, и на небе горят сотней волчьих глаз звезды, и я различаю в сумерках бледное – испуганное – лицо Рика. Спрашиваю, что происходит, но никто не отвечает.

Пытаюсь двинуть рукой – не выходит, ногой – тоже, между тем мои губы двигаются, мой голос о чем‐то умоляет, он слабый, такой слабый, точно я тяжело больна; мой голос живет своей жизнью, как и губы, и тело, как же смешно, как же все это чертовски смешно, кто‐то, видимо, закрыл меня внутри меня, сделал меня моей собственной тюрьмой, как и почему – вопрос на миллион.

Лицо Джен искажается от ярости, становится пугающе некрасивым. Она явно не в себе – может, одержима кем‐нибудь или чем‐нибудь? – идет на меня, вот-вот – и бросится.

– Помоги мне! – кричу Рику. – Да помоги ты мне, мать твою!

Но из моего рта не раздается ни звука, ни писка, ни шепотка – крики, кажется, слышу только я. Мое тело меня игнорирует: молча стоит на месте и даже не пытается остановить приближающуюся к нам Джен – что она вообще задумала? Мое тело – бесполезный кусок мяса, если бы только можно было от него избавиться, если бы только можно было, если бы только…

Небо, Джен, Рик за ее спиной, лес – все кружится быстрее, быстрее и быстрее, и вот уже не различить ни лиц, ни деревьев, ничего, только цвета – белый, синий, черный, белый, синий, черный, белыйсинийчерный, белосинечрный, блоснечрный, еще немного – и меня вырвет.

– Что за?!.. – рывком встаю, ударяюсь спиной обо что‐то – звон, – оглядываюсь – передо мной опрокинутый столик, разбившееся зеркало, кажется, мое тело снова мое, я – снова я и снова – в комнате Лисы, рядом – сама Лиса в окружении свечей, и больше никого.

– Сорри, если напугала.

Хожу по комнате туда-сюда, нервно посмеиваюсь:

– Ах да, ты же у нас гребаная Кассандра, и видения тебе посылают боги, да?

Лиса почему‐то белеет при имени Кассандры. Впрочем, мне плевать почему.

Со стен пикируют вороны, скалятся волчьи пасти, обжигают жар-птицы, меня мутит и шатает, трогаю лоб – может, температура? – но он липкий от пота и холодный. Лиса хватает за плечи, заставляет остановиться: