Онлайн книга «Еретики»
|
Над Тошером, к нему спиной стоял голый мертвяк. Вдоль позвоночника тянулся набухший рубец. Затрещали кости. Тошер вскрикнул. Рубец стал раскрываться. Меж гребешками покрасневшей плоти просунулась клешня. Что-то огромное рухнуло в Тошера и заняло ту пустоту, которую он носил с собой из одной чужбины в другую. Десятого января тысяча шестьсот семьдесят девятого года посланники Императора покинули Москву, везя с собой документы, подписанные думным дьяком, скрепленные царским целованием и благословленные придворным протопопом; подарки и что-то еще, что-то, свившее гнездо в Тошере, заставляющее его просыпаться в шатре, который по-русски звался šalaš, и подолгу смотреть на спящего, стонущего во сне отца Игнатиуса. А когда отец Игнатиус умер в Гродно и постель, с которой слуги сняли его труп, оказалась покрыта плесенью, существо, некогда бывшее Тошером, растянуло в ухмылке тонкие губы. * * * Листы бумаги спланировали на стол, выпавшие из окоченевших пальцев Нины. Температура в кабинете резко упала. Бронзовая наяда ухмылялась алчно. Африканские божки зыркали с полок нарисованными глазами. Нина попятилась от рассыпавшихся по столешнице бумаг, больно врезалась бедром в угол книжного шкафа и выскочила стремглав в коридор. Юродивые? Гроб? Москва времен царя Гороха? Очевидно, хозяин кабинета пишет не только путевые заметки, но и фантастические новеллы. Довольно гадкие новеллы, по мнению Нины. Или все это правда? Дядя Леша, выпив добытого ловцами спирта, разоткровенничался. Он рассказал Нине, что, хотя Сдвиг и произошел летом восемнадцатого года, о звездном раке знали задолго до того рокового дня. Были люди, сказал дядя Леша, которые пытались призвать Старых Богов или случайно сталкивались с их отпрысками. Северные племена… египтологи… спиритуалисты Санкт-Петербурга… Сдвиг соединил реальность людей с реальностью космического ужаса. Но ужас существовал всегда. По соседству. За тонкой перегородкой. Подошвы Нины стучали о половицы, тонули в мохнатых коврах. Она свернула и очутилась в комнате, нарушенные пропорции которой вызвали тошноту и мурашки. С одинокого холста, единственного предмета в помещении, таращился круглый глаз. Холст и тот висел криво и тошнотворно. Нина выбежала обратно в коридор, сообразила, что нужный поворот находится дальше, за рыцарскими латами. Если латы сейчас пошевелятся, у Нины случится инфаркт. Но ни полые рыцари, ни нахохлившиеся чучела на помешали ей добраться до гостиной. При виде друзей от сердца отлегло. Вымысел, ну конечно вымысел. Хозяин квартиры никак не мог родиться в семнадцатом столетии. Это стало бы проблемой для трех подростков, оказавшихся у него в гостях. — Давайте выйдем в подъезд, — сказала Нина, учащенно дыша. Соплеменники повернулись, отлипнув от стола с угощениями. Нина вжалась в дверной короб. Подбородок Алика был красным, как и щеки, и зубы, между которыми торчали пучки шерсти. В руках он держал обезглавленную крысу, здоровенную зверюгу с лысым хвостом. Алик жевал, вопросительно глядя на Нину. — Ты чего? — спросила Роза. Личинка сорвалась с ее губы. Роза опустила недоуменный взор — на дохлого, вывернутого наизнанку ежа, во чреве которого извивались толстые личинки. Глаза Розы расширились, и ее вырвало. Перемолотая розовая кашица брызнула на ковер. |