Книга Еретики, страница 93 – Максим Кабир

и как с покрытых коростой губ сорвалось несколько фраз на языке глубоководных. Прежде чем Кассовиц поинтересовался, что это там блеет унтерменш, татарин запрыгнул в кузов, и обслуживающий персонал взялся за дело.

С тех пор все пошло наперекосяк. Началось с трагической ошибки, стоившей шести жизней. Люди Кассовица отмывали от мочи и дерьма оцинкованное нутро фургона, когда герметические дверцы захлопнулись и заблокировались и газ хлынул в камеру. Двигатель отказывался выключаться. Изумленным ликвидаторам оставалось наблюдать, как в оконце между кузовом и водительской кабиной задыхаются, царапая шеи, и синеют их сослуживцы.

Еще двоих мертвых эсэсовцев группа «Д» извлекла из камеры через неделю. Было решено, что они покончили с собой, не выдержав психологической нагрузки. На следующий день душегубка пропала… чтобы появиться вечером, нагулявшись вволю, с новым трупом в кузове. Кассовиц опознал в раздувшемся мертвеце ялтинского бургомистра Мальцева. Говорили, серая машина припарковалась у Мальцевского дома на рассвете.

Говорили, она приехала без шофера.

Кассовиц приказал следить за душегубкой. Больше она не исчезала. Но в кузове продолжали находить разное дерьмо. Дохлых нетопырей и лисиц, бургомистра Симферополя и шефа русской вспомогательной полиции.

Немцы тряслись от страха, только подумав о фургоне, притаившемся в гараже, как вампир в склепе. Кассовиц читал о звездном раке. Он понимал, что не диверсанты убивают немцев и работников оккупационной администрации, что каким-то образом техника обрела разум и восстала против хозяев.

Кассовиц приказал полицаю выгнать душегубку в поле. Из машины полицай так и не вышел: труба дала течь, а дверцы заблокировались. Фургон с мертвым водителем следил за приближающимися эсэсовцами узким ветровым стеклом, кругляшами фар. Кузов нависал над кабиной, как лоб троглодита.

Серый ужас заурчал шестицилиндровым мотором. Эсэсовцы швырнули гранаты, и одержимый бесами автомобиль взлетел на воздух, подпрыгнул, раскидывая покореженные детали.

В отчете Кассовиц написал, что душегубку взорвали партизаны. Он был рад, получив распоряжение сопроводить гауптштурмфюрера Виттлиха в Александерштадт. Крым с его катакомбами и проклятыми осклизлыми пляжами отравлял, как выхлопной газ. Волны выбрасывали на берег такое, что кремневые бойцы седели и накладывали на себя руки. Лучше торчать в херсонской степи.

Но душегубка вернулась из ада. Она нашла оберштурмфюрера.

Фолькер Кассовиц резко сел в кровати. Глазные яблоки вращались под сомкнутыми веками. Он продолжал видеть ров. Трупы жертв. Душегубку в ядовитой дымке. А душегубка видела его. Она знала, что он творил, и хотела позвать Кассовица в свою оцинкованную утробу.

Кассовиц встал и как был, босой и в пижаме, вышел из номера. Он шел вслепую, но аккуратно обходил углы и кадки с завядшими растениями. По темному коридору. Вдоль противотанкового рва, кишащего живыми мертвецами.

Душегубка тронулась и медленно покатила за ним. Кассовиц побежал.

Он слетел по лестнице и выскочил во двор. Рядовой Флориан Гинея вздрогнул и выпрямился. Открыл рот — спросить, не нужна ли офицеру помощь, но босые пятки зашлепали о плиты. Кассовиц мчался в сторону озера.

«Какого черта?»

Гинея двинулся за оберштурмфюрером. Казалось, того преследует полчище бесов. Но аллея была пуста. Лужа в чаше фонтана поблескивала, ловя лунный свет. По дорожке ползли кривые тени ветвей. Гинея осенил себя крестом.