Онлайн книга «Еретики»
|
Душегубка ускорялась и не отставала от Кассовица. Пять тонн металла. Смрад газа ударил в нос спящего эсэсовца. Он захныкал и обмочился. Ноги уверенно несли его к мостику, перекинутому через ручей. Под мостиком гнездились распухшие, осклизлые младенчики. Прилипли к опорам, будто улитки или грибы. Они улыбались беззубыми ртами, красные глаза светились во тьме, как крошечные фары. «Здесь нет комаров, — подумал Гинея. — Почему здесь нет ни комаров, ни мошек?» Гинее тоже хотелось не быть в чертовой здравнице и не играть в догонялки с немецкой свиньей. Оберштурмфюрер сошел с ума? Или нанюхался кокаина — излюбленное занятие фрицев в Одессе… Кассовиц оглянулся на рядового Гинею. …Кассовиц оглянулся на сверкающую фарами душегубку. Он услышал раздирающий душу звук, словно железный щелкунчик клацал челюстями. Это хлопали дверцы кузова. Заходи, немец. Приляг на устланные соломенными циновками решетки, вкуси мой священный газ. Под мостом груднички лопались мыльными пузырями и проливались в ручей полужидкой требухой и литрами протухшей крови. Гинея подумал, что Кассовиц упадет со ступенек, ведущих к небольшому, расчищенному от осоки пляжу. Но в последний момент оберштурмфюрер свернул. Стебли хлестали его по лицу. Ноги утопали в вязкой жиже. Кассовиц продрался сквозь заросли. А в голове клубился туман и рычал двигатель душегубки. «Я туда не пойду. — Гинея остановился у высокой стены рогоза. — Пусть купается, я ему не сторож». Гинея попятился и услышал… колола… тихий звон, словно бы доносящийся с озерного дна, приглушенный толщей воды, пробирающий ледяным ужасом до самых костей. Нервы Гинеи лопнули. Он посеменил прочь от Безымянного. Он не видел, как Кассовиц ложится плашмя на берег и начинает зарываться в целебную грязь. Ведь только так он сможет спрятаться от душегубки. В теплом месиве, шепчущем о защите. Рядом с истинным хозяином этой территории, чьи колокола били и били в летней ночи. * * * Резной, исполняющий скорее декоративную функцию мостик перекинулся через овражек, который можно было перешагнуть. В овражке журчал ручей, впадающий в озеро. Ухватившись за перила, Тоня рассматривала водную гладь. В том, что они с отцом — бесправные пленники, не стоило сомневаться, однако по территории пансионата Тоня гуляла без сопровождения. И никто не помешал ей заглянуть в пыльную библиотеку, совмещенную с шахматным клубом, и полистать энциклопедию за двадцать шестой год. Нервы ли, результат ли общения с Карачуном Хербигером, но среди стеллажей Тоне мерещилось, будто кто-то заглядывает через плечо, щекочет дыханием загривок. Безбожник… безвершинное лесное хозяйство… безвременник… безухий варан… Безымянное. Озеро в херсонской области, возникшее на месте деревни Сбруево, шесть на шесть километров, двадцать один километр квадратный, глубина — до сорока метров. Происхождение — Сдвиг восемнадцатого года… «Сорок метров…» — Тоня недоверчиво качнула головой. Тварь, лезущая из потолка, и это отражающее облака блюдце — родственники, последствия звездного рака. Не только чудовища, но и географические объекты, пришедшие с той стороны… Как Ахерон в Якутии или пик Страданий в горной системе Памир. Вокруг Тони тихо шуршал, терся листьями и кивал озеру рогоз. Сочная зелень осоки не привлекала ни насекомых, ни земноводных. Кваканье лягушек или жужжание комарья — ничего из этого Тоня не слышала. Словно озеро было фальшивкой, стерильной декорацией к спектаклю. |