Книга Пазори, страница 42 – Валерий Горшков

Шептун перевернул мою кисть ладонью вверх и вложил в неё что-то прохладное. Крохотный предмет. Это был цилиндр из металла. Одно основание отсутствовало – фигура оказалась полой.

Повертев предмет в руках, я поднёс его к носу и вдохнул. Ноздри защекотал едкий запах пороховых газов. Чихнул. В тот же момент разом звякнуло, наверное, больше десятка колокольчиков.

– Я кого-то убил? – ужаснулся я, не понимая, зачем мне дали гильзу.

– Ты должен вспомнить всё сам, – уклончиво ответил сиделка. – Ты понял, что это?

– Гильза, – ответил я. – Судя по размеру – пистолетная.

Вновь понюхал её. На этот раз держа на расстоянии. В памяти прозвучало приглушённое эхо выстрела. Я слышал его между пропажами близнецов.

– Вы это, братку не видали? – спросил рабочий.

Он опоздал на завтрак, но и теперь, придя в столовую, не торопился садиться. За нашим столом из восьми мест занята была лишь половина. Усердно жующий кашу Артур покачал головой. Бледный Рюмин с загипсованной рукой не ответил, отстранённо ковыряя ложкой свою порцию. Его отращённые сбоку для маскировки лысины волосы уже не лежали, где задумывалось, а растрёпанные торчали в стороны, делая его похожим на нахохлившегося старого воробья. Еля посмотрела на меня.

– Нет, – ответил я.

Мне было трудно отличить Олега от Алика, поэтому я не понимал, с кем говорил и кто из них пропал. Обычно чем дольше общаешься с близнецами, тем лучше их различаешь – начинаешь подмечать индивидуальные черты и привычки у каждого. А с этими ребятами такого не происходило. Словно был у мамы один сын, а второго она себе на 3D-принтере по готовым меркам распечатала. Похоже, по этой причине Артур и прозвал их Одинаковыми.

Парень выглядел встревоженным. Он стянул свою промасленную шапку чумазыми руками с обгрызенными ногтями и плюхнулся за стол. Склонившись над ним, он перекинул чётки и поманил нас рукой.

– Мы ж сюда с ним чего, – говорил он, понизив голос. – С Сабетты-39 переметнулись…

– Откуда? – не понял Григорян.

Он чуть не подавился и запил кашель чаем.

– Вахтовый посёлок в паре-тройке километров отсюда, – пояснил я. – Там тоже буровая.

– Верняк, – подтвердил рабочий. – Вон инженер и переманил. Зэпа, мол, выше, условия – кайф, а работы – малец. Говорит, охренеете…

– Ну и как, охренели? – прокашлявшись и сверкнув перстнем, с улыбкой спросил Артур.

Рабочий даже не заметил издёвки. Наоборот – воодушевился от того, что его внимательно слушали.

– Да блин, – отмахнулся он, перебросив чётки ещё пару раз. – Опрокинули нас, втоптали слова в землю. Ни аванса, ни зэпы. Мы обратно, а нас не пускают. Алик говорит, сматываться надо, а я вон подумал, вы с Москвы раз, то с вами точно заплатят. Ну и попросились на раскопки. Братка-то всё одно – убегу. Так может и убежал, а? Говорят, снегоход пропал вчера.

– Может быть, – хмыкнул я. – А что ж он тогда вас не взял с собой?

– Да контуженный он, баллон из пожара тянул, тот рванул, крантиком по башке и втрепало. У него дыра в черепе была от гайки штуцера вот тут, – рассказал он иткнул себя пальцем в стык височной и теменной костей над ухом. – Странный он после этого временами. Вчера вон будил меня ночью, слышь-слышь говорит, а я отпихнул по привычке… У вас есть, может, мобила, а? Вахтовикам бы набрал, может там он уже…