Книга Пазори, страница 43 – Валерий Горшков

– Послушайте, к сожалению, связь тут не ловит, – сказал Еля. – Попросите Нойко о помощи, может, не откажет.

Судя по ответу Конюковой, она тоже так и не научилась отличать братьев.

– Да этот-то пёс? – нахмурился рабочий, яростно щёлкнув пластинами чёток друг об друга. – Ща, конечно.

Он встал и пошёл к группе других рабочих за соседним столиком.

– Здорово, мужики, братку моего не видал кто? – спросил он.

Я поглядел на своих коллег и подумал, не рассказать ли им о том, что для людей там, на большой земле, все они пропали без вести? Сомневался, что они мне поверят. Без доказательств скорее сочли бы поехавшим.

– Константин, вам кажется, он и правда уехал отсюда? – спросила Еля. – Или пропал, как другие?

Я был уверен, что одного из братьев забрала тундра, однако предпочёл пока не говорить об этом. Мне следовало накопить побольше информации о происходящем и собрать доказательства. А пока правильнее было бы успокоить команду.

– Вчера ночью я видел снегоход, – соврал я. – Он выезжал из деревни.

– Как по мне, эти Одинаковые оба немного того, – сказал Григорян, крутанув большим пальцем у виска. – С капающим «крантиком».

– Почему это? – спросил я, отпив немного уже остывшего чая.

– Да выдумщики они, – ответил Артур. – Про дырку от гайки он наверняка нафантазировал после того, как вчера отковыряли скелет с похожей травмой.

Я было взял брусок белой пастилы, положил в рот боком, зажал зубами, утопил их в сладкой мякоти, но остановился. Убрал лакомство в сторону. Меня посетила параноическая догадка, которая бы вряд ли понравилась всем нам.

– Подождите, там точно семь тел, не восемь? – спросил я.

– Константин, их однозначно семь, – ответила Конюкова. – Это на что-то влияет?

– Да нет, – ответил я.

Хотя сам считал, что ещё как влияет. У одного европеоида внутри черепа оказалась аналогичная моей костная опухоль. У второго – травма головы, повторяющая полученную одним из братьев. Словно там и впрямь лежали наши собственные останки. Только нас в команде было восемь, а тел – семь.

– Все мужчины? – спросил я.

– Из троих, что пока отчистили отмерзлоты, – да, – ответил Григорян.

На столе лежал прямоугольник пастилы с отпечатком моего прикуса. Его вид вызвал смехотворную идею, отказаться от которой всё равно было трудно. Я взглянул на отстранённого Рюмина. Он так и не притронулся к еде. Продолжал зачёрпывать кашу ложкой и сбрасывать обратно в тарелку, производя премерзкое чваканье.

– Вячеслав, вы это будете? – спросил я, указывая на его кусочек пастилы.

Этнограф покачал головой. Я забрал его сладость, вместе со своей аккуратно завернул в салфетку и положил в карман толстовки.

Покончив с едой, мы выбрались наружу. Громада комплекса «Арктика» закрывала собой большую часть неба, чернея впереди беззвёздным пятном. Когда мы вошли внутрь, Еля сразу же отправилась исследовать мамонтёнка в биологическую лабораторию. Слава и Артур вместе со мной спустились к в раскоп.

В моё отсутствие коллеги сумели освободить от ледяного плена три тела, включая моего европеоида с саркомой. Все были облачены в традиционную ненецкую одежду. От неё осталось немного – клочок тут, лоскут там, пучок ниток здесь. Кое-где на выцветшей серо-коричневой ткани угадывались геометрические черты традиционных ненецких орнаментов.