Книга Бьющий на взлете, страница 48 – Илона Якимова

— Но у меня хорошая реакция. Со мной ваши женщины будут в безопасности. Однако будет проще, если вы уточните, от чего именно предстоит их охранять.

— От неожиданностей. Иногда я теряю контроль, Паоло…

До сей поры он не имел необходимости задумываться, потому что и не жил с ними под одной крышей, но тут вырвалось словно само собой и легло в строку. А ведь верно… что будет, если он не сумеет остановиться? А у этого вот хорошая реакция.

— Синьор имеет двойную природу?

Грушецкий вытянул из нагрудного кармана рубашки фасетчатые очки.

Далекий вой сирены разорвал паузу в разговоре. И повторился еще один раз, уже ближе. Бармен вздохнул, пошел в подсобку, зашуршал, раскручивая шнуры и шланги, устанавливая насос, поднимая водонепроницаемые щитки у дверей.

— Что это?

— Так северо-восточный ветер давит уже третий день, синьор Грушецки. Имеет смысл расходиться, если, конечно, не желаете окунуться в экзотику.

Точно же. Сколько раз приезжал, а не застал ни разу, даже в несезон. Зато теперь она застала его. Окунемся.

Прибыла аква альто.

Возле моста Академии отстегнул штанины у карго, остался в бермудах, сверкая лодыжками заядлого велосипедиста. Вынул из рюкзака пару мусорных пакетов, перевязал над коленями, побрел, рассекая воду, ощущая себя как в шоссах — ну, удобного мало. Да и холодно. Неплохо бы не навернуться в канал, добираясь до дома, берега-то каналов залиты, тоже под водой. Удивительное дело — тонешь в воде, а выплывать из нее нужно опять в воду. Очень похоже на политику, так-то. Очень похоже на жизнь. В «Сан-Кассиано» с отвращением скинул липкий полиэтилен, пятная грязными разводами ботинок мрамор вестибюля. Постоял в коридоре возле номера, с сомнением разглядывая двери. Нет, не чуял чужих следов. Не покидала мысль, что он сделал что-то не то.

Подумал и набрал номер энтомолога:

— Строцци, этот ваш человек…

— Показался вам не вполне человеком?

— Нет, тут как раз все нормально. Что вы ему рассказали обо мне, Строцци?

— Ничего личного. Было бы глупо на моем месте подставить такого, как вы.

Все верно, двойных агентов ценили, их было мало.

— А что вы можете о нем сказать?

— Служил с отличиями,хладнокровен, отменный стрелок. Я сам его рекомендовал здесь в Павии в карабинеры, вот и взяли. Ко мне прислушиваются.

Еще бы. Сеть энтомологов незаметно пронизывала все поры старого мира, весьма трудно проскользнуть сквозь нее незамеченным.

— Что-то не так, синьор Грушецки?

— Всё так… почти. Но что-то не дает мне покоя, не пойму, что.

Луиджи молод, мог и проболтаться. Энтомологи тоже люди.

Конечно, вопрос о самом ценном был глупым, и не являлся поводом для беспокойства, но что-то, тем не менее, напрягало.

— В любом случае, всё в силе, синьор Грушецки.

— Да, в силе, Луиджи. Спасибо.

Когда добрался до дома, кольца в кармане не оказалось — наверное, выскользнуло из кармана в зеленую воду лагуны, навсегда обручив его с морем.

Риальто

Новак возник сам. Едва переступил порог, проверил входящие, пришлось окунаться в скайп. Надо же, и стучался неоднократно, вот пригорело-то ему. Грушецкий нагреб на балконный столик из гламурного пищевого мусора, заботливо прикопанного дочерью в холодильнике, настоящей еды — прошутто, оранжевые ломтики дыни, пармезан, последние плети живого осеннего винограда из Местре, жухлого, как пятидесятилетняя красавица — сел, закинул ноги на решетку и умостился глазеть на тонущий прямо сейчас город. На четвертый раз Новак успешно вломился, едва лишь увидав двойное G в сети: