Онлайн книга «Бьющий на взлете»
|
— Вскрыть номер? Тебе? Они дебилы? У тебя же на лбу написано, что грабить поляка — деньги на ветер. — Не любишь ты поляков, Пепа. — А за что вас любить-то? Ты вон даже часов наручных не носишь, что у тебя красть? Стамеской, значит. Как есть, дебилы. Карабинеров вызывал? — Вызывал. Без толку. Там нет отпечатков пальцев. И еще второе. Очень странное ощущение, когда ты только приехал в город, а тебя тут уже долго ждут. Понимаешь, о чем я? И бабы как-то очень резво прижимают к стене, я бы сказал… — И ты, типа, этим вдруг недоволен? — Недоволен, веришь? Не люблю, когда не я задаю музыку. Никогда не был ведомым и не собираюсь. Липкое оно тут всё, Пепа. Сладкое слишком. Сечешь? Все-таки Новак — ас в своем деле. Прямо видно было, как теперь шестеренки крутились в его маленьких, обманчиво чистых глазках. Думал и озвучивал сразу: — Ну что тебе сказать… что это мухоловка, на расстоянии сказать сложно. Но может быть. Для крупных хищников — это не их стиль, да и ты там самый крупный хищник, Строцци прав. Даже такой ты, который не съест никого. Но мелкота всякая может липнуть, это правда. Для тебя оно, может, и не опасно. Но ты же там не один? — Не один. — Кого я спрашиваю. Вывози свой гонз-стандарт на континент и бери паузу. Если дело в тебе, она окажется в безопасности. Иначе ты можешь стать опасен просто соседством. Тобой не поживишься, а человеком рядом с тобой — вполне. Нужно уметь вовремя уйти, Гонза. Забавно, даже Пепа, сравнительно хорошо его знавший, не допустил предположения, что «женщина» для него сейчас не про секс. — А без меня? Без меня мои в безопасности? — Ну, я тебе не Папа Римский — давать гарантию… — А он тоже из наших? — Да ну тебя, Гонзо. Да, без тебя у твоих есть шанс на большую безопасность. — Пепа… слово «шанс» в твоем исполнении, Пепа… — Тошнись в канал, что уж, он рядом. Но вообще, кромеподдержания иллюзии контроля за ктырем, я тебе звоню напомнить, чтобы не зарывался. — Ты все-таки пугающе хорошо меня знаешь… — Конечно. Я наблюдательный. А ты гибкий, въедливый, цепкий. Словом, на своем месте. Но есть нюанс — не резвись. Пока что у тебя отлично получается… Если это вот — находиться на своем месте и есть… ничего себе свое! Вообще, сказал бы, охрененное место. Лучше не придумаешь. Процедил Новаку поверх бокала: — D’ista, аnса i stronsi gaégia, — и потянулся долить. — Что? — Летом и дерьмо плавает, вот что. Местная пословица. Несложно на фоне хитина быть человеком. Сложно не пролюбить человеческое, находясь в хитине. — Так ни разу и не попробовал за эти годы? — Вторую ипостась? Нет. Ты же сам сказал, что не нужно. — И ты даже меня услышал… Что поистине странно. Показалось ли ему, что Новак сказал это с облегчением? И оба помолчали. — Что, Пепа, я отработал? — Давно. Еще когда помог спасти ту девочку… — Не напоминай. — Я понимаю, для тебя это неощутимо, и внутренней вины не снимает… — Заткнись. Давай-ка лучше о бабах. То есть, ты считаешь, здешних можно? Из самок мне тут никто не опасен? — Да и из самцов тоже. В Венето тихо последние годы, Строцци подтвердит. Дружелюбный морской хитин, иногда москиты обоего пола… ничего сверхъестественного. — Никаких liebe? — А liebe вообще — хищнецкий единорог, не все о ней слышали, и никто не видел. Ладно, почти никто. Не переживай, liebeтвоей женщине больше не грозит. |