Книга Бьющий на взлете, страница 52 – Илона Якимова

Не переживай. Да он, в общем-то, свое уже пережил.

Распрощался с Новаком и с досадой нырнул в файл, где ждали его пройденные города и женщина, темноволосая и наглая королева. Слова шли криво и косо, и злился сам на себя. Нужно уметь вовремя уйти, сказал Пепа. Пепа зря не скажет.

А еще позвонил Гризли. Никакого Канзаса. Никакого американского следа. Тогда что это все вообще? Отрубился во втором часу ночи, прямо за серфингом агрегаторов авиабилетов, уснув в обнимку с ноутом. Ближайший рейс из «Марко Поло» был все еще на Самайн.

Венеция куражилась, отпускать не хотела.

Дзаттере

Эта подвернулась на другой день после пропажи кольца, когда еще не успел осознать потерю. Возникла сама собой в пространстве, как сгусток тепла, плотное тело, едва он поднял от смартфона глаза, затуманенные, полные рейсами, точками стыковок, доплатой за багаж. Минуту назад за столиком напротив никого не было, но вот уже есть. Сидит в позе, отрицающей излишнюю скромность, но четко провоцирующей на любование.

Сперва обратил внимание на щиколотку, там блестело. Точеная лодыжка и цепочка на щиколотке — именно то, что нужно было, что обратить его внимание. Затем взгляд заскользил по ноге вверх, с сожалением запнулся о край юбки, перекрывающей обзор, затем пошел выше. Татушечки на дамах, небольшие, со вкусом исполненные — то был особый кинк Грушецкого. А у этой что? Хризантемка на левой груди. И какое-то насекомое. Мелко. Не разглядеть. Жаль, он бы глянул. Грудь была в его вкусе, а вот рот полноват, довольно вульгарный, рабочий рот. На второй его рассеянный взгляд, брошенный минутой спустя, она все еще сидела за пустым столиком и ссорилась с кем-то в мессенджере, испуская тихие возмущенные восклицания, яростно скребя экран наманикюренным коготком. Ладно, нечего пялиться, пусть и пришла одна, и жаждет утешения. И сожмурился, впал в истому на осеннем тепле, медитировал на лазурь лагуны, когда свет и цвет ему заслонила короткая юбка и бархатные коленки — лодыжки первый сорт, на левой посверкивает цепочка с подвеской. Он поднял взгляд, на него уставились не менее бархатные глаза.

— Беллини, — сказала она, усевшись к нему за столик.

Это не было запросом, скорей, приказом.

— Синьора любит эту сладкую дрянь?

— Синьора любит секс с мужчинами, которые умеют вот так подбирать летние рубашки в тон глаз… и стильно носить их.

Надо же, не испугалась глаз. Не поняла.

Пожал плечами:

— Хорошо, беллини.

Кажется, ловля на живца удалась. Интересно, скольких она сожрала?

Подошедший официант принес два капучино.

— Я же просила беллини!

— А я еще не должен вам секс. И вы не просили. Но спасибо за комплимент.

Секунд десять возмущенно ела его глазами, а потом вдруг улыбнулась:

— О… так даже еще интересней. Я заметила вас в Лидо, на пляже, когда вы перед этими школьницами возлежали так, раскинувшись…Молодовыглядите.

— Есть немного. Однако я сильно старше вас, это дает мне право выбора.

— Я вам не нравлюсь?

— Может ли нравиться женщина, подобная в поведении стенобитному орудию?

— О да, вы действительно старше.

— И старомодней. Вот ваш беллини. Всего хорошего.

Встал из-за столика от обескураженной сучки, кивнул на прощанье и пошел прочь.

Давненько его так настойчиво не кадрили.

Странно.