Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 21 – Николь Фенникс

— Я принесла дань, — сказала я, останавливаясь в нескольких шагах от него. Я поставила корзину с оладьями на низкий столик рядом с его креслом. — В знак благодарности за предупреждение о поставщике.

Наконец он поднял на меня глаза. В его взгляде читалась легкая насмешка.

— Дань? Как интересно. Я что, стал вашим сюзереном?

— Нет. Но вы — мой сосед. А у хороших соседей принято делиться, — я улыбнулась ему самой безобидной улыбкой, какую только смогла изобразить. — Это оладьи. По случаю нашего нового начинания — «Безумных дней». Мы решили, что нашему самому... внимательному соседу тоже стоит попробовать.

Он отложил книгу, встал и подошел к столику. Приоткрыл крышку корзины, и по комнате разнесся сладкий запах свежей выпечки и малины.

— «Безумные дни», — повторил он, его взгляд скользнул по моему лицу. — Это ваша попытка систематизировать хаос? Сделать его... прибыльным?

— Это попытка выжить, — поправила я его. — Шум привлекает клиентов. А большое количество клиентов... — я сделала паузу, глядя прямо в его янтарные глаза, — обеспечиваетнекую степень безопасности. Нападать на популярное заведение — значит привлекать к себе ненужное внимание.

Он медленно кивнул, понимая мой истинный посыл.

— Вы надеетесь, что под прикрытием этой... цирковой атмосферы... вам будет проще скрывать свою истинную природу.

— Я надеюсь, что все, включая моих недоброжелателей, увидят лишь успешную хозяйку кафе с эксцентричными идеями, — ответила я осторожно. — И больше ничего.

Каэлен взял один оладушек, отломил кусочек и попробовал. Он ел медленно, с тем же вниманием, с каким изучал древние манускрипты.

— Вкусно, — заключил он. — Неискренне, но вкусно. Как и ваш визит.

Я покраснела, пойманная на месте преступления.

— Я не...

— Не трудитесь, — он прервал меня, садясь обратно в кресло. — Вы пришли не с оладьями. Вы пришли за щитом. Вы хотите, чтобы Изабелла и другие увидели, что вы пользуетесь моим покровительством. Или, по крайней мере, что вы не боитесь заходить в мое заведение.

Я молчала, не в силах отрицать это.

— Хорошо, — неожиданно сказал он. — Я принимаю вашу «дань».

Я смотрела на него, не понимая.

— Вы... согласны?

— Вы — мой эксперимент, — холодно напомнил он. — И я не позволю испортить его преждевременно. Если иллюзия союза поможет вам продержаться дольше и проявить больше... интересных качеств, я не стану ей мешать. Напротив.

Он откинулся на спинку кресла, вновь взяв в руки книгу.

— Можете идти, Элинора. И передайте Соре, что в следующий раз я предпочту оладьи с медом, а не с вареньем.

Я стояла, не двигаясь, осмысливая его слова. Он не просто позволил мне использовать его в своей игре. Он поощрял это. Потому что это делало его «эксперимент» более зрелищным.

— Спасибо, — прошептала я и повернулась, чтобы уйти.

— И, Элинора, — его голос остановил меня у двери. Я обернулась. Он не смотрел на меня, уставившись в пламя камина. — Не переигрывайте. Змея, загнанная в угол, кусается больнее всего. Ваш шум уже привлек ее внимание. Не провоцируйте ее на отчаянные меры.

Его предупреждение было искренним. Впервые за весь разговор я почувствовала в его словах не холодное любопытство, а нечто, отдаленно напоминающее заботу. Или, возможно, беспокойство за целостность своего образца.