Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 59 – Николь Фенникс

И это пугало меня до дрожи.

Марк. Его имя, давно похороненное в глубине памяти, всплыло теперь с новой, пронзительной болью. Я доверилась ему. Полностью. Доверила ему свой бизнес, свое сердце, свое будущее. А он отплатил мне лезвием ножа в спину. Предательство было не просто личным. Оно доказало, что я, Алиса, была полной дурой, не способной видеть правду за красивыми словами и обещаниями.

А теперь здесь был Каэлен. В сто раз опаснее, сложнее и непонятнее Марка. Существо другой расы, с мотивами, которые я до сих пор не могла до конца разгадать. Его «интерес» ко мне был интеллектуальным, почти коллекционерским. Он говорил об «охоте», о «загадке», о «ценном экспонате». Любые мои чувства к нему были бы не просто глупостью — они были бы самоубийством. Он был драконом. Я — человеком, да еще и попавшим в его мир из другого. Между нами лежала пропасть, куда более глубокая, чем между мной и Марком.

И все же…

Я ловила себя на том, что, составляя отчеты по специям, стараюсь сделать их не только точными, но и элегантными, с тонкими наблюдениями, которые, как я знала, оценит его острый ум. Что, выбирая платье для ужина), я думала о том, какой цвет мог бы заставить его золотые глаза вспыхнуть интереснее.

«Ты сходишь с ума, — твердила я себе, замешивая тесто для пирогов так яростно, что Сора смотрела на меня с испугом. — Он не человек. У него другие цели, другая продолжительность жизни, другие ценности. Ты для него — диковинка. И когда он разгадает твою тайну или просто наиграется, он утратит интерес. И что тогда? Снова оказаться брошенной? Но на этот раз не просто преданной, а… уничтоженной?»

Страх был рациональным. Здоровым. Он должен был быть моим щитом. Но щит этот трещал по швам каждый раз, когда я вспоминала, как он сказал: «Вы вышли сюда одна… Это достойно». В его голосе не было насмешки. Было признание.И это признание грело меня изнутри опаснее любого комплимента.

Пятничный ужин наступил с неотвратимостью судьбы. Я надела синее платье, достаточно скромное, чтобы не выглядеть старающейся, но достаточно красивое, чтобы… чтобы что? Я злилась на саму себя.

В «Логове» все было как обычно. Уютный кабинет, накрытый стол, он — безупречный, отстраненный, с той самой легкой, вечной улыбкой на губах. Мы говорили о делах. Об успехе операции с трактирщиком (он назвал это «санитарной чисткой периферии»). О новых поставках. О планах на сезон.

И все время, пока я говорила о ценах на муку и логистике, часть моего сознания была занята им. Я следила за движением его длинных пальцев, обхватывающих бокал. За тем, как складка у его губ углубляется, когда он над чем-то задумывается. За тем, как его глаза задерживаются на мне на секунду дольше, чем требуется для простой вежливости. Искала ли я в этом хоть каплю того, что чувствовала сама? Наверное. И ненавидела себя за эту слабость.

— Вы сегодня… рассеяны, мисс Лейн, — заметил он под конец ужина, откладывая вилку. — Или, может быть, озабочены? Остались ли нерешенные проблемы после той ночи?

«Озабочена тобой», — пронеслось у меня в голове с такой ясностью, что я испугалась, будто произнесла это вслух.

— Нет, все решено, спасибо, — поспешно сказала я. — Просто… много работы. Новые заказы.

— Работа, — повторил он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая нота чего-то… разочарования? Нет, показалось. — Да, конечно. Ваш «Золотой цыпленок» поглощает все ваше внимание. Это похвально.