Онлайн книга «Пристрастное наблюдение»
|
Уже было успешно отработано несколько громких проектов. Требовалось красиво зафиналить, и детский конкурс подходил нам, как нельзя лучше. Несмотря на то, что мы не ограничивали комитет конкурса в деньгах, считая, что все вложения окупятся, я должен был провести проверку расходования средств. Да, и самому Сергею Михайловичу, на тот момент областному чиновнику и главе комитета, тоже было неплохо почувствовать наше бдительное внимание. Поэтому, как только я покинул вестибюль, то сразу же выкинул несуразную девчонку из головы. Для работы Пантелеев предложил мне свой председательский кабинет, где я и просидел около часа, разбирая бумаги. Понятия не имею, где он сам ютился, пока я занимал его кресло, но мне было удобно, а на остальное — плевать. Сметами и накладными я остался доволен. Выходило все четко и прозрачно. Оставалось завершить последнее дело — отнести жюри фотографию — работу сына какого-то друга отца по фамилии Алтабаев. Нужно было сделать на ней акцент, чтобы завтра в этой номинации, тот сынок занял первое место. Зная Марковича, тогда я уже привык к подобным взаимным «услугам» для «друзей». У отца вместо головы будто работал компьютер. Он постоянно стоил сложные схемы и прокручивал такие четкие многоходовочки, что со стороны его успех выглядел чистым везением. А я изнутри вникал, что у него небыло случайностей, и каждая его ставка рано или поздно сыграет. Проходя по первому этажу мимо вестибюля, я снова вспомнил о девчонке. Мне почему-то опять захотелось на нее посмотреть. Не знаю, откуда возникла уверенность, что она так и должна была стоять там, у стеклянных дверей, где я ее оставил. Но обнаружив пустое место, я испытал какое-то сосущее разочарование. И неожиданно еще больше разозлился. Девчонка была абсолютно несамостоятельной. Она бы не смогла сама найти свою группу и теперь или бродила где-то, или, скорее всего, ей помог кто-то другой. С фотографией я управился ловко. Члены жюри оказались весьма понятливыми и непринципиальными. Мне не было нужды оставаться дольше. Имелась возможность вылететь этим же вечером, но я почему-то медлил. Мы с отцом никогда сами не светились на подобных мероприятиях, только руководили издали. Осведомлены оставались лишь посвященные, а для всех остальных семья Марковичей выступала спонсорами, которым нравилось заниматься благотворительностью. Но домой и, правда, совсем не хотелось. Отец последние две недели завел себе две новых игрушки. Красивых молодух с упругими, крепкими телами. Сначала он просто водил девушек по дому на поводке, и это выглядело даже забавно. Потом они спали на коврике перед его кроватью, а утром на завтраке ловили ртом куски сосисок. Но когда наступила стадия, где девки вылизывали его ботинки, стало откровенно противно. Я никогда не был против хорошей шутки, но тут омерзение начали вызывать, не эти, довольно недешевые, кстати, шлюхи, а глумящийся над девушками Маркович, платящий за их падение и веселящийся от такой низости. Я поехал в гостиницу, успокаивая себя тем, что не избегаю отца, а ответственно выполняю свою работу. Днем смогу проверить закупленное питание и раздачу мерча конкурсантам уже в живую и, возможно, задержусь поприсутствовать при оценке работ. *** И, оказалось, что остался не зря. Когда на оценке работ среди отобранных десяти лучших прозвучало имя Евгении Стрижевой, жена Пантелеева, Лидия, заметно напряглась и, придвинувшись вплотную к мужу, что-то быстро зашептала ему на ухо. Мужчина побледнел, извинился и вывел ее из зала заседания жюри, слишком твердо придерживая за локоть. Я сразу понял, что наш план дал осечку. |