Книга Пристрастное наблюдение, страница 95 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

Может быть, у невнимательного человека это ине вызвыло бы подозрений, но у меня, как и у отца, сработала чуйка. Я перегнулся через стол и взял в руки рисунок. Я все крутил его и никак не мог отвести глаз. Тогда еще не знал, к чему это приведет и сколько бессонных часов проведу перед ним в раздумьях.

Но рисунок на самом деле был хорош! Что-то цепляющее внимание, завораживающее и покоряющее запечатлелось в этой незамысловатой картинке, нарисованной детской рукой. Повинуясь непреодолимому порыву, я сунул рисунок во внутренний карман пиджака и вышел к коридор.

Роскошная женщина, недавно ставшая женой Пантелеева, сейчас стояла спиной к красному от гнева мужу. Она повернула ко мне свое красивое, благородное лицо, словно ища поддержки и защиты. В глазах ее блестели слезы.

— Что? — задал я короткий вопрос Пантелееву и уж, конечно, он меня понял.

— Тут такое дело… Я сейчас все улажу. Это точно не будет проблемой…

Под небольшим нажимом в его кабинете он, ужасно волнуясь и путаясь в словах, рассказал историю Лидии. Эта женщина, одобренная моим отцом, необходимая для создания позитивного имиджа Пантелеева, оказалась с далеко не таким идеальным прошлым, как нам сначала представлялось. Сергей Михайлович, влюбленный в нее, как мартовский кот, боясь запрета отца, скрыл от него неприглядные факты биографии любимой женщины.

А там было что прятать. Прекрасная Лидия, имела ребенка от первого брака, поспешно заключенного в годы ее беспечной молодости. После скоропостижной кончины супруга, она отправилась на поиски красивой жизни. А отягощение в виде дочери сначала оставила на старушку-мать, а после ее смерти не объявлялась до той поры, пока ребенка не определили в детский дом. Но и узнав, не испытывая особой привязанности к девочке, не колеблясь, женщина решила оставить все как есть.

И вот теперь этот плод первой юношеской любви Пантелеевской супруги грозил неожиданно выплыть, а с ним и все неприглядные поступки матери-кукушки. До истории талантливой девочки-сироты не должны были добраться журналисты. Меры были приняты незамедлительно. Изъятую из десятки лучших, работу мы заменили. Один из членов жюри попытался было протестовать, но ему быстро заткнули рот. Призовые места были распределены по этой десятке, инцидент можно было считать исчерпанным.

Я уже готовился поделиться с отцом новым компроматом наПантелеева, как меня остановила случайная встреча. И эта новая встреча решила все.

Стенды с вывешенными баллами собрали толпу взволнованных ребят. Она погудела и схлынула. У стены со списками осталась только сиротливая худенькая фигурка, в которой я сразу узнал ту самую странную девочку.

Совершенно испуганный, беспомощный ребенок. Она оглядывалась в поисках поддержки, не решаясь обратиться ни к кому конкретному. Лишь оставшись в одиночестве, заметила меня и легко побежала навстречу.

«Блядь, вот даже не думай ко мне подходить!» — подумал про себя, как будто она уже успела мне досадить. Даже захотелось глаза закатить. Но это я тоже сделал про себя, потому что неожиданно встретился с ее открытым доверчивым взглядом и меня перемкнуло. Вдруг подкупило то, как простодушно она потянулась за помощью к тому, кого видела второй раз в жизни. Девчонка не только подошла, но и целенаправленно обратилась: