Книга Пристрастное наблюдение, страница 97 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

Я приставил к ней своих людей. Мне сообщалио каждом ее шаге. Я жадно следил за ее настроением и самочувствием. Все было важно для меня.

Мы с отцом тогда лезли наверх, карабкались по головам, давили конкурентов, но только благодаря ей, я ясно увидел, что это очередная ступенька, фундамент, на котором я создам свое будущее. Я еще никогда не чувствовал себя более свободным и счастливым. В жизни появилась цель.

А потом случился «Костя». Испорченный, извращенный мальчишка, изнасиловавший в одной приемной семье свою сводную сестру и попавшийся на воровстве в другой. В обоих случаях ему удалось избежать наказания, так как люди хотели всеми силами замять происшествия.

На нас с отцом как раз готовили покушение, и меня контузило при подрыве автомобиля. Сведения обо всех, окружающих мою ласточку, поступали ко мне незамедлительно, но тогда меня крепко тряхнуло, поэтому в больнице я из-за невнимания пропустил эту информацию. И случилось так, что этот щенок начал липнуть именно к моей девочке.

Я еще не до конца восстановился, но бросив все накопившиеся дела, поспешил к ней. Я думал, что убью ублюдка, попытавшегося тянуть к ней свои грязные лапы. Я узнал, что Костя водил дружбу с реальными уголовниками, промышлял мелкими кражами и рассовывал закладки. Он умел «исчезать» с территории детдома, видно подкупил кого-то из охраны.

Я дождался его на пустыре. Было ветрено и сыро. Меня покачивало от слабости и злости. Первый же удар в челюсть сбил его с ног. Он взвыл, как сопливый пацан, и пополз по чуть припорошенной снегом грязи. Земля впитывала его кровавые капли. Это ничтожество вздумало обидеть мою девочку! Гнев красной пеленой застилал мне глаза. Этот слабак даже не попытался сопротивляться.

— Дядечка, за что? — шептал подонок побелевшими губами, думая, что ему удастся меня разжалобить и избежать неотвратимого наказания.

Я не торопясь, шел за ним по кровавому следу. В какой-то момент он осмелел и решил, что сможет убежать, поднялся рвануть наутек. Его тут же настиг мой кулак. Я смотрел в обезумевшие от ужаса глаза и бил до тех пор, пока его лицо не превратилось в кровавую кашу.

— Ей, блядь, всего пятнадцать, — рычал я, — Она же еще ребенок!

Потом уже оттолкнул от себя еле живое тело и планомерно по одному сломал все пальцы. Он долго не сможет никого лапать.

Охрану полностью поменял.

А наследующий день мне написала ласточка. Хуже всего было то, что она жалела этого мудака! А я напугал ее. Она не подозревала, на что он способен, но теперь выяснила, на что был способен я. Только она не знала, на что я действительно ради нее был готов и насколько тяжело уже был ей болен.

Ласточка замкнулась и перестала выходить на контакт. Мне не хотелось на нее давить. Я мучился в одиночестве, не имея возможности объясниться, не напугав ее еще больше. И тогда решил устроить ей праздник на выпускной. Девочка потеплела. И я уже праздновал победу, решив, что в принципе все девушки довольно предсказуемы и легко поддаются дрессировке. А когда получил фотографию в нарядном платье, которое я подбирал специально для нее, то у меня дух захватило. В моих воспоминаниях она оставалась той же угловатой девчонкой с сияющими изумрудами глаз, а с экрана телефона на меня смотрела настоящая красавица. Милая, гордая, с чудной фигурой и копной роскошных шоколадных волос.