Книга Ведунья, страница 41 – Инна Сирин

Сначала хотели разорвать постельное и одеяла на лоскуты, чтобы сплести длинную верёвку, но башня оказалась довольно высокой, длины веревки не хватит, а если она будет слишком тонкой – мы упадём и переломаем себе ноги. К тому же снизу башню оплетали ветви старого куста шиповника с очень колючим и длинными иглами. Отталкиваться от такой стены не выйдет, только поранимся.Можно было бы как-то обманом заставить графа нас выпустить, притвориться умирающим от боли. Но вряд ли он нам поверит. В лучшем случае лекаря вызовет и то вряд ли.Неделю спустя мы осознали, что сбежать самостоятельно не сможем, и стали уговаривать слугу, который носил нам еду, чтобы он помог выбраться. Но и этот план провалился. Граф пригрозил всем слугам, что если помогут нам, без жалости сдаст их инквизиции как прислужников дьявола. А крестьян было легко запугать таким обещанием.Каждый деньсквозь маленькое окошко нам приносили еду и требовали отчёта, а мы просто сидели там и обсуждали совместную беду. Ни один наш план не выдерживал критики, а погибать зазря из-за прихоти старого сумасшедшего не хотелось. Поняв, что нужно просто подождать, пока графу самому это надоест, мы принялись говорить обо всём на свете. Гастон рассказывал о своих морских путешествиях, я – о своём детстве и семье.Так я узнала, что он успел побывать в новых землях на том берегу Северного моря или океана, как его называли некоторые мореплаватели. Он сказал, что у Англии, Франции и Испании там уже есть колонии, что там совсем другие правила и законы, можно начать всё с начала. Я заслушивалась его историями о прекрасной природе тех мест, об их необычных жителях и мечтала увидеть всё это своими глазами. Я бы уплыла туда при первой же возможности.Раз в три дня мой старый муж приходил за отчётом и всегда получал один и тот же ответ. Он злился, кричал, колотил дверь ногами и кулаками, угрожал нам. А мы пытались переубедить его, взывали к совести и разуму. Так прошёл февраль и начался март.Находиться в этих стенах было уже просто тошно, не хватало занятий и движения, мы вытоптали дорожки в старом каменном полу от скуки. Если бы оказалась в этой башне одна, я уже точно лишилась бы рассудка. Впрочем Гастон тоже так говорил. Выходит лишь присутствие друг друга нас спасало. Потом Гастон научил меня некоторым упражнениям, которые выполняют моряки для поддержания формы. Мы рассматривали через окно окрестности и восхищались буйством пробуждающейся природы в апреле, цветением плодовых деревьев и красивыми закатами.Наверное, будь мы женаты, это было бы самое прекрасное супружество, полное взаимопонимания и доверия. Иногда он так смотрел на меня, что я позволяла себе фантазировать, а когда касался моей руки, меня пробирала дрожь предвкушения. Но потом я запрещала себе думать о нём. Ведь я замужем.

И пока мой муж жив, у меня нет права смотреть на другого мужчину.В конце апреля граф снова заговорил с нами:– Почему вы ничего не делаете?– Потому что это неправильно, – ответил ему Гастон.– Я вас кормить перестану!– Ну и славно, сдохнем с голоду, зато хоть от вас освободимся.Граф зарычал от злости, не найдя достойного ответа.– Родите мне наследника и убирайтесь на все четыре стороны!– Нет, – это ужебыл мой ответ мужу.– Вы оба идиоты! Я придумаю как вас заставить! Думаете, побоюсь написать в инквизицию?! Письмо готово! Осталось только его отправить и вас обоих сожгут на костре!– Дядя, я до сих пор не пойму, как вы можете быть столь беспощадны к своей жене и племяннику.– А что мне толку от этой жены? Она бесполезна для меня, если б не женился на ней, давно бы от неё избавился. А ты! Раз ты защищаешь её, значит ты тоже колдун! Не зря у всех колдунов волосы рыжие. У твоей матери тоже рыжина была! Значит и она ведьма, вот и родила дьяволёнка! Бедный мой несчастный брат! Знал бы он, какое отродье зачал.– И с таким отношением вы желаете получить наследника от нас двоих? От бесполезной женщины и отродья?– К сожалению в тебе наполовину моя кровь, кровь графов Бат. А она моя законная жена и хранительница титула герцога. Когда вы родите мне наследника, я воспитаю его как положено и всё будет в порядке. Даю вам последний шанс! Если сегодня же ночью не переспите, я завтра утром отправлю гонца в инквизицию!На этих словах он захлопнул окошко в двери и ушёл. Я разрыдалась на груди у Гастона, он же долго утешал меня, а потом заговорил.– Послушай, Блэр, – я не собираюсь оставлять тебя в лапах этого безумца. Как только мы выберемся, я увезу тебя в новые земли. Мы можем рискнуть и посмотреть, отправит ли он гонца или попытаться сбежать как только дверь откроют. Если переживём лето здесь, осенью уплыть уже не получится, а зимой тем более. Нам надо действовать сейчас.Я понимала, что Гастон не будет так жесток, как мой супруг, но близость вызывала у меня страх и отвращение. Однако продолжать жить в этой башне и каждый день бояться сожжения на костре тоже было выше моих сил. Я и так извелась, отчетливо представляя, как языки пламени лижут мои ноги. Поэтому сейчас я просто легла на постель, закрыла глаза и попросила всё сделать быстро.– Посмотри на меня, Блэр, – негромко попросил мужчина.Я приоткрыла глаза. Мне было стыдно перед ним за всё это, за принуждение со стороны моего законного супруга. Мне казалось, что Гастон ненавидит меня.– Я не собираюсь брать силой. Мы можем пройти этот ад вместе, оставаясь честными людьми.– Я не хочу умирать, – срывающимся голосом ответила я.– Я тоже.– Тогда давай не будем гневить его. Если сюда приедет инквизиция, нас могут сжечь на костре прямово дворе и сбежать мы просто не успеем. Сделай, что должен. Даже если тебе противно.– Почему мне должно быть противно?– Разве я не противна тебе сейчас? Вся эта ситуация, принуждение моего мужа, это просто мерзко – заставлять другого мужчину спать с женой, потому что сам не можешь, – на меня накатил гнев.– Ситуация – да. Но не ты.– Что, прости?– Ты не противна мне, Блэр. Я тобой восхищаюсь. Твой силой и выдержкой. Твоей красотой.– Не надо мне льстить, прошу.– Это правда.