Книга Ведунья, страница 44 – Инна Сирин

Я закрыла глаза, ловя ощущения, немного ускорилась, уперлась ему в грудь руками. Гастон негромко застонал, его пальцы легли на мои бёдра и стали поглаживать их. Он пытался двигаться подо мной, тогда я склонилась к его уху.– Не смей. Сейчас я главная. Не порть мне удовольствие.Он замер и нервно сглотнул. Я встретилась с его взглядом и едва не сгорела в нём. Интересно, насытимся ли мы друг другом до скончания времён? Его руки ласкали моё тело, когда я двигалась быстрее и быстрее, накрывали грудь, путались в моих волосах. Я была уже на грани, когда он впивался в мои бёдра.– Постой. Я не могу больше сдерживаться.– И не надо, – выдохнулая. – Отдайся мне.Его хватка ослабла и я возобновила движения, скользя на нём так быстро, что сердце должно было выскочить из груди. Он громко вскрикнул и я вторила ему, упав на его грудь в конвульсиях экстаза. Мы полежали, успокаивая сердца.– Ты так убьёшь меня, моя ведьмочка, – ласково проговорил он, целуя мои волосы. Я хотела признаться ему, что не так уж он не прав, но боялась. А что если это оттолкнёт его? Если он больше не захочет меня или, хуже того, станет бояться? Или вообще возненавидит? Ну уж нет, пусть остается в неведении. Тем более, моя магия никому не вредит и даже не заметна.

В первые дни лета я поняла, что беременна. Регулы не пошли вовремя, немного тошнило по утрам, ныла поясница. Я велела слуге, приносившему еду, доложить об этом лорду и он, наконец, выпустил нас из башни. Только я не была этому рада, ведь меня опять заперли, но теперь в моей же комнате. Да, здесь было просторно и меня ждала скучавшая Айлин. Но мне было запрещено покидать комнату, а ключ от замка мой муж носил на веревке у себя на груди. Гастону разрешалось жить в его прежних покоях и вести прежний образ жизни. Он даже волен был уехать, но отказался, сообщив, что корабль ушёл в рейс без него и уезжать ему некуда.

Супруг всё-таки вызвал лекаря, но уже другого, и тот подтвердил мою беременность.Успокоенный моим бременем, граф Себастьян стал добрее в ожидании родов. Больше не кричал на нас и ничего не требовал, даже позволял мне есть за общим столом и только ради этого меня выпускал из комнаты. В остальном мне запрещалось перемещаться по замку, гулять в окрестностях и даже исполнять обязанности хозяйки. Слуги теперь должны были подчиняться графу, а все мои указания игнорировать. За последние годы они привыкли ко мне и моих требованиям, поэтому им самим было неудобно снова перестраиваться. Мелких вопросов по хозяйству возникало и с ними всегда шли ко мне, особенно если это касалось кухни и запасов еды.

Первое время слуги пытались советоваться со мной тайком, но потом я велела им по всем делам идти сразу к графу и каждый раз напоминать ему, почему они так поступают. Уже через пару недель ему так надоело, что он велел мне снова заниматься нашим бытом, давать указания слугам и распределять работу. Но всё это касалось только жизни замка и никакие поручения вне его стен я давать не могла.

Однажды граф принимал ванну и задремал в ней. Гастон умудрился проникнуть к нему, взять ключ и сделать отпечаток в куске мыла, а потом заплатил кузнецу, чтобы тот сделал копию. И ночью он прокрался ко мне.

– Как? Откуда? – удивилась я, когда он мне рассказал эту историю.– Я не могу долго без тебя. Не касаться тебя, не чувствовать, – говорил мужчина, обнимая и целуя меня. Я тоже по нему соскучилась, а кроме того беременность обострила мою чувственность и сейчас я с жаром ответила на его ласки. Впрочем, мне всегда хотелось отдаваться ему. Принадлежатьему. И чтобы он принадлежал мне.Немного позже, утомленные и довольные, мы лежали в обнимку.– А если он узнает?– Тогда и будем думать, – легкомысленно ответил Гастон, наматывая на палец мой локон.– Мы очень рискуем.– Не волнуйся так. На днях я постараюсь выбраться в город, чтобы отправить письмо своему капитану и попросить его о помощи.– Он может приехать за нами?– Это вряд ли, но может кого-то прислать с повозкой, когда вернётся из рейса. Или еще что придумает, он очень умный человек.– Было бы хорошо.– Я хочу приходить к тебе каждую ночь, просто чтобы быть рядом, – он положил руку на мой пока незаметный живот, задумчиво погладил и улыбнулся.– А если муж войдет, пока ты здесь?– Сейчас он не злится на меня и вообще ведёт себя как раньше. Думаю, он успокоился. Нам это на руку. Но если он станет к тебе приставать…– Гастон, мы с ним повенчаны.– Но ты больше не принадлежишь ему. Я не позволю.– Ох, Гастон…– Всё будет хорошо, Блэр. Мы скоро освободимся.С этим обещанием он приходил ко мне каждую ночь, а однажды принес показать письмо. Оно было написано не так, как я ожидала, выглядело как простая переписка капитана и помощника. Но Гастон сказал, что использовал кодовые фразы, по которым тот всё поймёт.Обычно он уходил рано утром, еще до рассвета и конечно следил, чтобы слуги его не заметили. Но этой ночью мы так долго не могли оторваться друг от друга, что уснули незадолго до рассвета. Так нас и застал утром мой муж, спящими в обнимку в полной наготе. Несмотря на то, что сам нас свёл, практически заставил стать любовниками, в этот день он рассвирепел, ведь мы посмели делить постель без его разрешения. Он велел слугам избить Гастона и запереть в подвале до прибытия святой инквизиции. В отчаянии я заявила, что если он так поступит, я выброшусь из окна.– Ты сгоришь на костре, как только мой сын родится.– Он даже не ваш! – смело заявила я.– Станет моим. А ты мне будешь не нужна.– А если спрыгну с башни, то и ребенка вы не получите!– Не спрыгнешь. Вы влюбились как два идиота. И вы друг за друга жизнь отдадите. Я знаю. Он останется в подземелье. Можешь ходить к нему, носить еду. Но жить будешь в своей комнате. А если воспротивишься, опять запру тебя в башне. А он пусть гниёт внизу.– Почему вы так жестоки?! Он же ваша кровь!– Он бастард моего брата. И он мне не нужен. Выбирай.Но знай, если будешь мне мешать, я заявлю инквизиции, что это ты наслала чуму на Англию и что ты устроила великий пожар и спалила Лондон.Я в ужасе уставилась на него.– Не сможете. Я была здесь всё это время. Я перенесла чуму как все. Вы заперли нас в башне, все слуги это знают…– Я скажу, что слуг ты заколдовала, угрожала смертью и они поэтому говорят то, что ты хочешь. И что меня тоже околдовала, наслала проклятье. У меня даже доказательство есть.Он ухмыльнулся, указав на свой детородный орган. Что я могла выбрать?