Онлайн книга «Злодейка и князь, который ее убил»
|
Императорский наставник ударил ладонью по столу, привлекая внимание. – Раз вопрос решен, прошу остальных тоже занять места, – проскрипел он, а затем обратился к Жосинь: – Моя девочка, ты тоже иди. Когда внучка Шэнь Цзямина направлялась своему креслу, третьему от помоста, она на мгновение склонилась ко мне и шепнула: – Изящный ход, цзецзе. Мои пальцы сжались, цепляясь за складки ханьфу. И, кажется, этот нервный жест не укрылся от бдительного взора Ян Нина. Что если я вновь повела себя, как и прежняя Тяньлин? Ведь дочь регента, которую с младенчества готовили в императрицы, не стала бы вести себя как базарная девка и устраивать скандал. Она, как истинная змея, ужалила бы тонко и метко. Так, как и поступила я… Наконец одни гости заняли кресла, а другие участники вечера, которым кресел не нашлось, распределились по павильону: кто-то замер у колонны, кто-то рядом с местами почетных гостей. Притом, как я и думала, молодые господа собрались по одну сторону ручья, а барышни – по другую. Последним в кресло опустился Минхао, за его спиной встал Лань Вэй. Во время представления, устроенного Суань, ни родного брата, ни двоюродного, я не видела. Не удивлюсь, если они пропустили его, потому что Лань Вэю пришлось разыскивать Минхао в саду. Сейчас брат выглядел каким-то потерянным и, кажется, как и я, мечтал сбежать с поэтического вечера. Кузен был напряжен, он хмурился и переводил взгляд с меня на Суань, пытаясь понять, что произошло за время его отсутствия. А затем потянулся сам поэтический вечер. Участники, сменяя друг друга, декламировали стихи. Из-за отсутствия классического для этого мира образования я не могла понять, они читали старинные поэмы или собственные сочинения. Мелькающие имена и названия были для меня пустым звуком. Я не могла уловить тонких метафор, в которых, вероятно, скрывалась политическая подоплека. В общем, было красиво, но скучно. Шэнь Цзымин монотонно-сонным голосом критиковал практически каждого выступающего. Добрых слов удостоились лишь несколько человек, среди которых оказались Суань и Жосинь. Первая прочитала восторженно-весеннее стихотворение про цветущий сад и порхающих бабочек, вторая – про стаю журавлей, летящих на запад. Судейство явно не вызывало у императорского наставника ни малейшего интереса, и он периодически, прикрываясь широким рукавом, зевал. Император тоже скучал, но некоторых участников все же выделял – кивал им или одаривал легкой улыбкой, а пара молодых аристократов и Цзян Суань даже удостоились теплых слов. Меня Ли Фэн словно притык не замечал, хотя я сидела практически напротив, всего в нескольких шагах. Конечно,поведение императора сразу же стало пищей для пересудов, и весь вечер я слышала шепотки девушек за спиной… Ян Нин, наоборот, казалось, не спускал с меня глаз – то и дело я натыкалась на его колючий, насмешливо-презрительный взгляд. Князь, развалившись в кресле, пил вино. Уже дважды молчаливый слуга приносил новый графин. Впрочем, судя по тому, с какой демонстративностью Ян Нин опрокидывал пиалу за пиалой, он должен был выпить уже не пару крошечных, почти игрушечных графинов, а целый десяток. – Раз все, кто хотел скрасить этот вечер… – с трудом подавил очередной зевок Шэнь Цзымин, – прочитали свои, без сомнения, чудесные стихотворения, то самое время… |