Книга Злодейка и князь, который ее убил, страница 99 – Юлия Архарова

– Позвольте перебить вас, – вскинул руку Ян Нин. – Уверен, многие, как и я, явились в этот сад, чтобы послушать всех певчих птиц, а не только некоторых из них. – И он выразительно указал на меня.

Черт…

– Молодая госпожа Шэнь, прошу вас, почтите нас!.. – раздался чей-то голос.

– Да, прочитайте!.. – поддержали его остальные.

А я так надеялась, что этот вечер вот-вот закончится!.. И ведь далеко не все присутствующие выступали! Ни император, ни Ян Нин, ни мои братья… не прочитали ни строчки!

Да, мне было что представить местной взыскательной публике. Пока скучала и вполуха слушала других поэтов, я перевела стихотворение Пушкина на местный язык. Или я могла бы прочитать строки Лермонтова, Есенина, еще кого-то из бессмертных русских классиков, но был ли в этом смысл?

Во-первых, я присвоила бы себе чужое достояние и талант, которым не обладала. А во-вторых, убедила бы всех в незаурядности Шэнь Тяньлин. Ни первое, ни второе мне совершенно не нужно.

Вот только вновь промолчать я не могла.

Пауза затягивалась.

Помощь пришла, откуда ее не ждали:

– Моя сестра недавно травмировала горло, и наш лекарь наказал ей по возможности меньше говорить, – раздался звонкий голос Минхао. – Надеюсь, почтенная публика не станет возражать, если я прочитаю вместо сестры?

Публика не возражала и с некоторым удивлением взирала на худощавого юношу.

Некоторые гости обменивались взволнованными шепотками, словно только сейчас заметили наследника рода Шэнь.

– Молодой господин Минхао, конечно же, на все пойдет ради семьи, да? – величаво повернув голову в его сторону, проронил император.

Мне показалось,что Минхао вздрогнул, как от удара. Губы его сжались, а потом он выдавил:

– Семья священна. Долг брата помогать сестре, долг сына – отцу.

Ян Нин усмехнулся и с хрустом вгрызся в яблоко.

– Семья священна, да… – протянул Ли Фэн.

Если в прошлом между моим братом и императором и была дружба, то теперь ни следа ее не осталось.

– Ладно, не будем затягивать, – махнул рукой Шэнь Цзымин. – Пусть мой дорогой внук прочитает, что хотел, и закончим на этом.

Первые несколько слов Минхао прозвучали тихо, даже робко, но потом его голос окреп и зазвенел на весь павильон. Глаза юноши горели внутренним огнем, взгляд был устремлен куда-то вдаль, и казалось, в этот миг он забыл и о колючих словах императора, и о насмешках Ян Нина, и вообще обо всех присутствующих.

По мере того как Минхао читал стихотворение, выражение лица Шэнь Цзымина менялось. Под конец с него слетела всякая сонливость и, выпрямившись в кресле, наставник слушал внучатого племянника с живым интересом.

Невольно я тоже заслушалась. У брата явно талант. Он читал что-то удивительное – на стыке философии и математики. Это была настоящая поэма о лотосе, чьи изгибы таили божественную пропорцию, а строение сравнивалось с удивительной числовой последовательностью… У человека, написавшего эти строки, был незаурядный ум, и я ничуть не сомневалась, что это стихи самого Минхао.

Вот только, чем дальше, тем сильнее сердце сжималось от тревоги, пытаясь защитить меня, брат подставил себя под удар. Никто из присутствующих на вечере не посмотрит, что Минхао еще почти ребенок, и не будет беречь его самолюбие.

– Какое интересное и образное произведение! – сказал императорский наставник, как Минхао закончил читать. – Внук мой, кто автор этих чудесных строк?