Книга Измена. Вычеркнуть любовь, страница 3 – Ася Исай

Мы ели подгоревшие коржи, политые сгущенкой, и были счастливы до одурения. Казалось, вот оно начало новой, большой, красивой жизни.

Именно это место в любовной истории называют хеппи-энд. Примерно здесь в сказках звучит то самое “жили они долго и счастливо”.

Но все сломалось, когда случился первый выкидыш. Потом второй, третий…

Слёзы подступаютк глазам, но я заставляю себя дышать ровно. Нельзя плакать. Нельзя нервничать. Ребёнок… мой ребёнок должен жить.

Кладу руку на живот — там, под сердцем, бьётся другое, крошечное сердечко. Одиннадцать недель. Как я только не заметила.

Совсем малыш, но уже мой, родной. Я так мечтала об этом ребёнке, мы так долго ждали… А теперь?

Слышу, как поворачивается ключ в замке. Виктор. Выпрямляюсь, поправляю волосы. Нужно держать лицо. Нужно сделать вид, что ничего не знаю.

— Таня? — его голос из прихожей звучит удивлённо. — Ты дома? А почему не на работе?

Он стоит в дверях гостиной. Высокий, широкоплечий. Волосы слегка взъерошены, под глазами синяки. Младенец не давал спать?

— Приболела немного, — говорю спокойно, удивляясь, как ровно звучит мой голос. — Взяла отгул.

— Ты бледная какая-то, — Виктор протягивает руку, чтобы коснуться моего лба, но я отступаю.

— Всё нормально. Просто устала.

Он хмурится, но не настаивает. Проходит мимо меня на кухню, открывает холодильник.

— Есть хочется зверски. На работе сегодня аврал был, даже пообедать не успел.

На работе… Я прикусываю губу, чтобы не выдать себя. Вчера звонила в его офис — сказали, что Виктор взял три дня за свой счёт. Личные обстоятельства.

— Сделать тебе что-нибудь? — спрашиваю, удивляясь собственному спокойствию.

— Не надо, сам справлюсь.

Смотрю, как он достаёт продукты, нарезает хлеб. Движения привычные, домашние. Как будто ничего не изменилось. Как будто он не провёл последние дни с другой… Нет. Не женщиной. С другой семьей.

— Кстати, — говорит он, не поворачиваясь, — мне завтра нужно в командировку. На пару дней.

Командировка. Конечно.

— Куда? — спрашиваю машинально.

— В Питер. Переговоры с новыми партнёрами.

Ложь льётся так легко, так естественно. Интересно, давно ли он научился так врать?

— Понятно.

— Тань, ты не видела ключи от сейфа?

— В обычном месте, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В ящике письменного стола.

— Спасибо.

Жду. Считаю удары сердца. Десять, двадцать, тридцать… Слышу щелчок открываемого сейфа. Не выдерживаю, встаю, иду в кабинет.

Виктор стоит и пересчитывает пачки купюр. Наши деньги. Три года копили, откладывали с каждой зарплаты, отказывали себе в отпусках и покупках. Мечтали о доме за городом. С садом, с местомдля детской площадки…

— Что ты делаешь?

Он вздрагивает, оборачивается.

— А, Тань… Мне нужно… В общем, срочно понадобились деньги.

— Это наши деньги на дом.

— Знаю. Но сейчас действительно срочно нужно. Потом верну.

Встаю в дверях, преграждая выход.

— Куда? Зачем?

Он поднимается, в руках все до копейки.

— Тань, не устраивай сцен. Я сказал: нужно.

— Нет.

Одно слово, но оно повисает между нами, как натянутая струна.

— Что значит «нет»? — его голос становится жёстче.

— Это значит, что ты не возьмёшь эти деньги. Положи их обратно.

Он смеётся — коротко, зло.

— С каких это пор ты мне указываешь?

— С тех пор как ты решил потратить наши общие деньги на свою… — осекаюсь, но слишком поздно.