Книга Развод. Безумие истинности, страница 82 – Кристина Юраш

Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Его пальцы дрожали.

— Если они здесь… — прошептал он, и в его голосе зазвучала боль, страшнее любой физической раны. Но он не закончил фразу.

Я посмотрела на него. На шрамы, которые он прятал. На боль, которую он носил в себе двадцать лет.

— Поэтому, — честно ответила я. — Но если ты изгонишь всех… ты изгонишь и их. Ты готов потерять их снова?

В комнате повисла тишина.

Даже пыль, казалось, перестала двигаться. Воздух застыл, тяжелый и звонкий, словно перед ударом грома.

Ангрис не моргал. Его живой глаз смотрел на меня, но я видела, как внутри него что-то надломилось. Трещина пробежала по его маске безразличия, и сквозь нее просочилась боль. Настоящая, физическая боль. Словно я задела его рану. Когда его голос сорвался, метка на моем запястье вспыхнула жаром, словно отклик на его трещину. Я почувствовала его боль физически, будто ножом полоснули по моей собственной душе.

— Они стояли над тобой, — продолжала я, и каждый звук давался мне с трудом. — Твоя мать… Она хотела коснуться тебя. Она смотрела на тебя так, словно ты все еще был тем маленьким мальчиком, которого нужно защитить. А отец… Он казался строгим и даже хмурым, но он положил руку тебе на плечо. Они здесь. Они не ушли.

Я протянула руку, чтобы коснуться его щеки, но он отстранился. Резко, словно мое прикосновение обжигало.

— Если ты запустишь этот ритуал… — Я сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Ты изгонишь их. Снова. Ты убьешь их снова. А я могу стать твоим проводником. Я могу помочь тебе поговорить с ними… Думаю, им есть что тебе сказать… И тебе есть что сказать им…

Ангрис встал. Он прошел к окну, отвернувшись от меня. Его спина была прямой, жесткой, но я видела, как дрожат его пальцы, сжимающие подоконник. Камень, казалось, готов был треснуть под его хваткой.

— Они мертвы, — повторил он. Голос звучал глухо, словно из колодца. — Их нет. То, что ты видишь — это эхо. Тени.

— Какая разница, если это — единственное, что у тебя осталось от них! — выкрикнула я, и слезы наконец покатились по щекам. — Теперь у тебя есть шанс услышать их. Пусть даже как призраков. Пусть даже с моей помощью.

Он медленно повернулся. Его лицо было бледным. В его единственном глазе не было гнева. Там была пустота.

— Я — не маленький мальчик, чтобы слушать советы, — произнес он тихо. — Я сам строю свою жизнь. Сам выбираю свою судьбу.

Он сглотнул. Эти слова давались ему с трудом. Мне казалось, что сейчас он обнажает душу. Ту, которая пряталась под маской жестокого всесильного императора.

— Они любят тебя, — шепнула я. — Я видела это.

Ангрис закрыл глаз. На секунду мне показалось, что он покачнулся,словно под ударом.

— Я знаю, — сказал он. — И я люблю их. Но это не значит, что я готов рисковать тобой, твоим рассудком, твоими силами ради того, чтобы…

Он сжал кулаки. Костяшки побелели.

— …снова иметь возможность поговорить с ними. Как бы сильно я не любил их, я выбираю не мертвых. Я выбираю живую.

Он сделал шаг ко мне. Медленно. Тяжело. Будто каждый шаг стоил ему гордости. Он опустился на колени перед кроватью, и теперь мы были лицом к лицу. Он взял мои ладони в свои. Его руки были горячими.

— Ты думаешь, мне легко? — его голос сорвался. Впервые за все время я услышала в нем не сталь, а трещину. — Ты думаешь, я не хочу видеть их еще раз? Хоть на секунду? Хоть на мгновение услышать голос матери?