Книга Развод. Безумие истинности, страница 92 – Кристина Юраш

Выглянув в окно, я увидела, что тут приличная высота. И вряд ли я смогу выбраться… К тому же окно было наглухо закрыто.

Наконец, воздух у камина задрожал. Ораций вынырнул из стены, но выглядел он не так, как раньше.

Его контуры размывались, цвет лица стал серым, почти черным. Он выглядел не просто обеспокоенным. Он выглядел напуганным.

— Мадам, у меня для вас дурные новости! — выпалил он, зависая над столиком. — Новости очень нехорошие!

Его взгляд метнулся к столику, к накрытому подносу. Затем к графину с водой, стоящему рядом. Хрусталь сверкал в свете ламп, манил прозрачной чистотой.

— Мадам! Надеюсь, вы ее не ели? Из графина не пили? — встрепенулся призрак, и его голос сорвался на фальцет.

Я замотала головой, чувствуя, как холодеют пальцы. В горле пересохло, но я вспомнила вкус угля. Вспомнила, как жизнь уходила из меня, оставляя только боль и страх.

— Нет, — прошептала я твердым голосом. — Я не притронулась. Клянусь. Все как поставили, так и стоит!

Ораций выдохнул, и его фигура стала чуть четче.

— Это хорошо. Потому что… еда отравлена. И вода в графине тоже. Ни в коем случае не пейте, — он подлетел ближе,понизив голос до шепота, хотя кроме меня его вряд ли кто-то слышал. — Я подслушал разговор в коридоре.

Мир вокруг покачнулся. Я ухватилась за подлокотник кресла, чтобы не упасть.

Отравлена. Здесь. В доме брата. В месте, которое должно было быть убежищем. Куда я еще недавно стремилась, чтобы спастись от дракона.

— Спасибо, что предупредил, — голос дрогнул. Я сглотнула ком, который казался острым камнем. — Только зачем? А… а… брат об этом знает?

В конце концов, это его дворец. Его стража. Может, это кто-то из заговорщиков, тех самых, о которых он говорил? Может, Эберульф сам стал жертвой интриги? Надежда цеплялась за разум последними ногтями. Хочется верить, что ты не один в этом безумном мире. Что есть кто-то, кто любит тебя просто так.

Ораций помолчал.

Его прозрачные глаза смотрели на меня с бесконечной жалостью. Он уже знал правду.

— К сожалению, он не просто знает об этом, — сглотнул Ораций, и его голос прозвучал как приговор. — Он приказал подать вам яд.

Тишина обрушилась на меня тяжелее каменных сводов.

Метка на руке вспыхнула ослепительным жаром, словно Ангрис почувствовал мой шок сквозь расстояние.

Боль пронзила запястье, заставляя вскрикнуть. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.

Брат. Эберульф. Тот, кто бежал мне навстречу с раскрытыми объятиями. Тот, кто называл меня сестричкой. Он подписал мне смертный приговор так же легко, как расплачиваются за заказ.

Я посмотрела на серебряный поднос. Еда еще парила. Аромат трав теперь казался запахом смерти.

— Зачем? — прошептала я, и слезы покатились по щекам, горячие и злые. — Зачем я ему нужна мертвой?

Маги стояли по вершинам семиконечной звезды, выжженной на мраморе каким-то зельем. В центре, там, где линии пересекались, лежали кристаллы — черные, поглощающие свет. Они гудели, вибрируя на грани слышимости, и от этого звука у меня ныли зубы.

Ритуал «Очищение Пустоты» был готов. Еще мгновение, и я взмахну рукой, и все призраки, населяющие эти коридоры, будут вырваны из бытия. А вместе с ними уйдут ее кошмары. Я надеюсь на это.

— Ваше величество, — старший маг поднял руки. Его пальцы дрожали над кристаллами. — Начинаем?