Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 22 – Кристина Юраш

“Забери её. Даже если это неправильно. Даже если история навсегда проклянёт твоё имя. Лучше ненависть народа, чем её мёртвое тело в снегу!”

Я сделал шаг к окну. Второй. Третий…

И в этот момент дверь распахнулась с грохотом.

— Ваше императорское величество! — голос Клеофы, хриплый, как скрип старых дверных петель. — Вам нужно это видеть! Быстро за мной!

Я обернулся. Старуха стояла в дверях, её мантия была измята, очки криво сидели на носу. В её глазах — не страх. Не жалость. Триумф.

— Что? — выдохнул я.

— Быстро! — она схватила меня за рукав. Её пальцы, костлявые и холодные, впились в ткань. — Пока не поздно!

Я бросился за ней. Не думая. Не колеблясь. Дракон внутри затих — не от послушания, а от предчувствия. От надежды, тонкой, как паутина, но крепкой, как сталь.

Мы бежали по коридорам. Мимо портретов предков, чьи глаза осуждали меня за слабость. Мимо стражников, которые отводили взгляды — не из уважения, а из страха. Передо мной бежала старуха, а за мной — призрак Иависа. Я слышал его шаги. Тихие. Настойчивые. Как шаги судьбы.

В башне пахло смертью. Холодной, мокрой, безысходной.

На каменном полу лежали два тела. Накрытые простынями. Белыми, как снег за окном.

— Смотрите! — Клеофа сорвала покров с тела Брины. Её кожа была восковой, бледной, с синевой под глазами. Но на бедре… на бедре — пятнышко. Маленькое. Точное. В форме половинки снежинки — той самой, что кружилась за окном дворца.

— Это — магия? — спросил я.

— Нет, это обычное родимое пятно! — ответила Клеофа. — У родственников они часто бывают. Только на разных местах… Но не у всех. Раньше, в домагические времена, это был единственный признак, который позволял не сомневаться в родстве.

Я замер.

— А теперь сюда! — Клеофа перешла к телу младенца. Сняла покров. Его спинка была синей от холода и утопления. И на ней — точно такое же пятнышко. Только кривое и маленькое…

— Это… мать и сын, — произнесла Клеофа, и её голос звучал как приговор. — Ваш брат солгал насчёт младенца. Жена была права. Ребёнка родила Брина. Не Ингрид.

Мир накренился. Я посмотрел в ту сторону, где стоял Иавис. Но брата за моей спиной уже не было.

— Почему ты не сказала раньше?! — прорычал я.

— Как отмыла, так и увидела! — обиделась Клеофа. — Сначала я одежду изучала, быть может, зацепки какие… Пеленки и платье… А потом к телам перешла. И вот, пожалуйста! К тому же я сходила в библиотеку и нашла старые книги по родам… Сверилась. Родственники!

Стены поплыли. Пол ушёл из-под ног. Я упал на колени — не от слабости. От облегчения, которое было острее боли. От правды, которая врезалась в душу, как клинок.

Она невиновна. Иавис солгал.

Эти слова взорвались внутри. Не мыслью. Взрывом. Пламенем. Лавиной.

Я вскочил. Побежал.

Не император. Не правитель. Просто мужчина, чья любовь только что воскресла из мёртвых.

Коридоры мелькали. Лестницы. Арки. Я несся вниз, к площади, к эшафоту, к ней. К моей Ингрид. К моей маленькой королеве с замёрзшим сердцем.

— ОСТАНОВИТЬ КАЗНЬ! — мой голос прорезал воздух, как крылья дракона. — ОСТАНОВИТЬ! БЫСТРО! ОСТАНОВИТЬ!

Занесенный топор палача резко опустился вниз.

Я замер. Неужели я не успел?

Секунда, вторая.

Разочарованный рёв толпы обрушился на меня, как камнепад. Люди, за плечи соседей, кричали: «Дайте досмотреть!» — их голоса слились в единый звериный вой, жаждущий крови. Но я уже не слышал их. Я видел только её.