Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 53 – Кристина Юраш

Кончики пальцев покрылись белым инеем. Красивым, ажурным узором, словно перчатки из тонкого кружева. Но стол остался тёплым. Магия не выходила за пределы моей кожи. Она была замкнута на мне.

— Тебе правда это интересно? — спросила я, не поднимая глаз от страницы. Текст плясал перед глазами. Старинные руны описывали свойства стихий, но ничего не говорили о том, как её применять.

— Да, — произнёс он. Одно слово. Твердое.

Я отложила книгу. Подняла на него взгляд. В его серебристо-голубых глазах не было лжи. Я видела в них интерес.

— Послушай, я понимаю, что ты чувствуешь вину, — произнесла я. Мне было важно сказать это вслух. Чтобы он знал: я вижу его игру, даже если не чувствую эмоций. — Раньше ты чувствовал вину перед братом. Ты позволял ему манипулировать собой, потому что считал себя виноватым за то, что я стала твоей истинной, а не его. Теперь ты чувствуешь вину передо мной. Я понимаю, тебе хочется загладить вину передо мной. Ты ходишь за мной, защищаешь меня, смотришь так, будто я… хрупкая ваза из редкого фарфора… Пример, конечно, очень банальный, но ты понял. Так вот. Если ты делаешь это из-за чувства вины, то… лучше не надо.

Я умолкла, давая словам повиснуть в воздухе.

— Я ничего не чувствую. Ни вины твоей, ни любви. Пустота, — добавила я шёпотом, показывая замёрзшую метку.

Иаред побледнел. Его пальцы на коленях сжались так, что костяшки побелели. Под кожей на шее мелькнула тень чешуи.

— И это меня пугает, — произнёс Иаред. Голос сорвался. — Больше, чем твоя ненависть. Ненависть — это жизнь.

Я ничего не ответила и снова опустила глаза в книгу. Перевернула страницу. Иллюстрация показывала мага, направляющего ледяную стрелу в врага. Вокругрук клубился морозный туман.

— Почему ты не хочешь выпустить из себя эту боль? — послышался голос Иареда.

— Наверное, — произнесла я. — Её слишком много для одной маленькой меня…

Я снова попыталась выпустить хоть немного магии. Сосредоточилась на столе. Представила, как лёд ползёт по дереву, сковывая его. Пальцы заныли от холода. Ногти посинели. Изморозь покрыла кисти рук, поднялась выше, к запястьям. Но столешница осталась нетронутой. Ни единого кристаллика льда.

Я смотрела на свои побелевшие от инея пальцы.

Вот что не так?

Магия не слушалась.

Она хотела оставаться внутри. Она хотела защищать меня.

Я листала дальше, читая комментарии древних магов. «Стихия холода требует концентрации воли», — гласила одна запись. «Лёд есть оружие отверженных», — другая. И вот, на полях старого тракта, чья-то дрожащая рука приписала: «Холод не идет туда, где нет желания ранить».

Я замерла. Перечитала строку. Может, в этом кроется ответ?

«Желание ранить».

Я мысленно повторила эти слова, а потом подняла руку, рассматривая иней на коже. Он был красивым. Смертельно красивым.

Вся боевая магия, о которой писали в книгах, строилась на агрессии. Чтобы выпустить огонь, нужно желать сжечь. Чтобы выпустить молнию, достаточно желания пронзить на месте. Это быстрая смерть. Чтобы выпустить лёд… нужно желать причинить боль. Медленно, с наслаждением. Заморозить кровь в жилах врага. Остановить его сердце.

Магия холода была магией смерти.

Она реагировала на желание на уничтожение.

А я не хотела убивать. Я хотела, чтобы холод снимал боль, а не причинял её.