Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 55 – Кристина Юраш

— Сейчас, одну минуту, — произнесла Клеофа, не оборачиваясь. Голос был раздражённым, словно она прервала важный совет старейшин. — Да заткнись ты, дядя! Не лезь, когда живые разговаривают! Мёртвым слова не давали! Хватит того, что ты уже полчаса мне мозг выносил! Дай мне занести его обратно!

Она наконец повернулась. Её очки съехали на кончик носа, глаза за стёклами блестели усталостью и каким-то лихорадочным возбуждением.

— Ненавижу родственников. Однако… Мы тут с родственниками посовещались… — Она кивнула на свою руку, где чернильные узоры медленно перетекали, словно живые змеи. — Ну, пока они там выясняли, кто кому что должен, это вообще отдельная история. Так вот, дядя полагает, что нужна одна сильная эмоция, чтобы пробить лёд.

Я сделал шаг внутрь, и дверь за моей спиной захлопнулась сама собой, отрезая нас от остального мира.

В камине потрескивало пламя, но тепла от него не было.

— Сильная эмоция? — спросил я. Голос прозвучал хрипло. Дракон внутри напрягся, чувствуя опасность. Не для меня. Для неё.

— Да! — Клеофа выдохнула, словно сбрасывая груз. Она оперлась руками о стол, и её пальцы снова потянулись к татуировке, чтобы унять зуд. — Если есть трещина, то сильная эмоция способна её пробить. Это как ключ, который открывает треснувшийорех. Лёд держится на равнодушии. На пустоте. Чтобы его разбить, нужно наполнить эту пустоту чем-то… очень сильным, взрывоопасным.

Сердце ёкнуло. Надежда — тонкая, болезненная игла — кольнула в груди.

— Любовь? — прошептал я. Я готов был кричать о своей любви. Готов был вырвать сердце и положить к её ногам, лишь бы она растаяла.

Клеофа покачала головой. Медленно. Тяжело.

— Нет, любовь — это сложно… Очень сложно. Любовь требует доверия. А её доверие сожжено. Нужно что-то более примитивное. Более древнее, — Голос чародейки стал зловещим и тихим. — Нужна самая простая эмоция. Страх. Ненависть. Сильный страх или сильная ненависть. А лучше и то, и другое… А то мало ли! Вдруг одно не сработает!

Мир покачнулся. Слова повисли в воздухе, обретая форму. Я увидел их. Увидел то, что она подразумевает.

— То есть ты хочешь, чтобы я снова превратился в палача… — я сделал шаг назад, словно физическая боль пронзила живот. — Нет!

Я догадывался, что хочет сделать Клеофа. И мой дракон взревел внутри, царапая рёбра изнутри. Он почувствовал угрозу для своей истинной.

— А как иначе? Есть другие варианты? — спросила она, и в её голосе не было жестокости. Только усталая прагматичность целителя, который видит рану и понимает, что ее обладатель — не жилец. — Если есть — буду рада выслушать!

Она бросила на меня недовольный взгляд: «Не цените вы мои усилия!».

— Я перевернула все книги! Лёд растёт, Иаред. Он уже в венах. Скоро будет в сердце!

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором встала картина. Та, от которой меня тошнило.

Я представляю это в деталях. Как моя рука сжимается на её горле. Не чтобы задушить. Чтобы вызвать страх. Как я истязаю её тело… Нет. Не тело. Душу. Как я снова заставляю её чувствовать боль, унижение, ужас. Насилие. Чтобы лёд треснул от шока. Чтобы она заплакала от страха. Чтобы возненавидела меня всем сердцем!

Стать палачом для собственной жены. Для той, кого я клялся защищать. Для той, чьи волосы я не уберёг от ножниц.