Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 68 – Кристина Юраш

— Я уже поспала, — выдохнула я, слыша на диванчике храп Клеофы. Она так и уснула с очками набекрень и книгой на груди. Несколько книг лежало рядом с диваном, открытые, с закладками… Я боялась их трогать, понимая, что это — наша надежда.

— Мне уже лучше, — врал Иаред, а я видела по глазам дракона, что ему не лучше. Что ему так же… Так же больно. Так же плохо. Что проклятье так же въедается в его плоть…

Мой мозг, привыкший к протоколам, к анестезии, к облегчениюстраданий, лихорадочно заработал, отчаянно цепляясь за любую возможность действовать. Бездействие убивало меня быстрее, чем яд.

— Я проснулась, — послышался сонный и недовольный голос. — Можешь отдыхать… Как там наш пациент?

— Всё так же, — прошептала я, глядя на свежую тряпку. Мне казалось, что магия, которой ее пропитали, отвлекала проклятие на себя.

— Клеофа, — сказала я резко, и мой голос прозвучал как треск ломающегося льда. — У тебя есть что-то, что может уменьшить боль? Хоть что-то? Он не спит уже какие сутки…

— Есть, — буркнула старуха, не оборачиваясь. Она собирала склянки в корзину, и стекло звякало слишком громко в тишине спальни. — Но они не берут магическую боль. Они лишь притупляют сознание. Он будет спать, но боль останется. Бестолковая штука, на самом деле. Как вода для умирающего.

— Я ведь могу попробовать заморозить боль, — я подняла свою руку.

Пальцы мгновенно покрылись инеем. Кристаллы льда засверкали при свете свечей, отбрасывая на стены холодные, мертвые блики.

— Я могу заморозить нервные окончания. Локально. Это не лечение. Это… анестезия. Он сможет двигать рукой. Он сможет спать без криков. И ему станет… легче… — Я говорила быстро, словно боялась, что меня перебьют. Словно боялась, что сама поверю в невозможное.

Клеофа замерла. Она медленно повернула голову ко мне. В её взгляде не было интереса учёного. Не было даже злости. Было сожаление. Тягучее, липкое сожаление, которое хуже ненависти.

— Нет, — сказала она. Твёрдо. Как приговор.

— Почему? — я подалась вперед. Лёд на моих ресницах хрустнул, осыпаясь на щёки холодными иглами. — Я знаю, как работает холод. Он блокирует передачу сигналов.

— Это боевая магия, Ингрид, — голос Клеофы стал мягким. Слишком мягким. Так говорят с неизлечимо больными, когда уже нечего терять. — Лёд не умеет быть нежным. Он замораживает всё. Кровь, ткани, жизнь. Если ты прикоснёшься к этой ране своим холодом… ты не снимешь боль. Ты убьёшь плоть быстрее, чем проклятье. Одно неверное движение, и ты превратишь его руку в кусок мёртвого мяса. Иаред хоть и дракон, но проклятье очень сильное.

— Я почти могу контролировать! — я повысила голос, и в груди заклокотало. Лёд внутри меня зашевелился, реагируя на мою ярость, расползаясь по венам чёрными нитями. — Я уже делала это! Я замораживаласвою боль! Я выжила!

— Себя — одно. Его — другое. Он дракон. Его магия — огонь. Твоя - лёд ... Где гарантия, что он не вызовет конфликт стихий внутри раны? Это будет началом конца, дитя моё. Взорвётся изнутри.

— Я смогу! Дай мне попробовать! Я постараюсь осторожно… Я не убью его!

Клеофа покачала головой. Она встала и подошла ко мне. Положила свои сухие, тёплые ладони мне на плечи. Это прикосновение обожгло сильнее огня.

— Ингрид… Мы уже обсуждали это. С твоим мужем.