Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 71 – Кристина Юраш

Игра. Это слово жгло меня хуже черного огня. Ее глаза, полные надежды, когда она говорила о том, что боль можно успокоить. Я вспоминал, как гладил ее по голове, как шептал: «Я в тебя верю!».

И я верил. Всем сердцем.

Я верил. Боги свидетели, я верил в нее. Но я боялся за нее. И эта ложь во спасение теперь стала оружием в руках судьбы.

Я попытался открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно залитыми свинцом. Мир плыл, но я увидел ее. Она стояла, опустив руки. Иней на ее пальцах потрескался и осыпался серой пылью. Мертвой пылью.

Она посмотрела на меня. И в ее взгляде не было боли. Было что-то хуже. Пустота.

— Ингрид… — прохрипел я. Звук вышел слабым, жалким.

Я попытался приподняться. Инстинкт требовал встать, защитить, объяснить. Но тело предало. Волна боли накрыла меня с головой. Черные вены на плече пульсировали, словно смеясь над моей слабостью. Я увидел, как дернулись мышцы, как побелели костяшки пальцев, сжимающих простыню.

— Не вставай, — сказала она. Не глядя на меня. Глядя на свои руки. — Ты лгал мне. Я была права. Ты просто сидел и делал вид, что тебе интересно.

Каждое слово было ударом кинжала в незащищенную плоть. Я хотел сказать, что не лгал о главном. Что я верю в ее силу. Что я люблю ее. Но голос застрял в горле, сдавленный болью и виной.

— Нет… — выдохнул я. Попытался протянуть руку. Ту самую, что была черной от проклятья. Она дрожала. — Ингрид, послушай…

Мне нужно было объяснить. Нужно было сказать, что эта ложь была щитом. Что я боялся потерять ее раньше времени. Что я готов был на любую ложь, лишь бы она дышала.

Но она уже отвернулась. Лед внутри нее снова наползал. Я чувствовал, как температура в комнате падает. Как ее душа снова закрывается в кокон, куда нет доступа даже мне.

— Я хочу побыть одной, — произнесла она.

В ее голосе не было злости. Была усталость. Усталость от нас. От моей лжи. От лжи Клеофы. От мира, который требовал от нее силы, но не верил в нее.

Она смотрела на нас обоих, а потом развернулась и вышла из комнаты.

Дверь закрылась.

Я остался один. С болью. С гулом в ушах. С осознанием, что только что потерял ее снова. И с клятвой, которая теперь казалась невыполнимой.

— Куда встаешь?! — послышался голос Клеофы.

— К ней, — прорычал я, делая над собой неимоверное усилие. — К ней…

— Никто не должен видеть императора, который идет по стеночке, — прошептала испуганная Клеофа.

— Если надо, я поползу, — скрипнул зубами я, с усилием садясь на кровати. — Зря ты ей этосказала…

— Она должна знать! — произнесла Клеофа. — Лучше скажем мы, чем она услышит случайный разговор! У дворцовых стен достаточно ушей! И не меньше языков.

— Я верю в нее, — выдохнул я, чувствуя, как перед глазами все расплывается.

— А я знаю про магию почти всё, — усмехнулась Клеофа. — И одной верой тут не обойдешься…

Я поднялся.

Это движение стоило мне больше, чем все битвы, что я вел за годы правления. Когда мои ноги коснулись пола, мир накренился. Черный огонь, подаренный братом, полыхнул в венах расплавленным свинцом. Каждая капля крови казалась отравленной, каждая мышца кричала о покое, о темноте, о смерти, которая манила своим забвением.

Но я не мог лечь обратно.

Клеофа метнулась ко мне, цепляясь за рукав моей рубахи. Её пальцы, обычно такие уверенные, дрожали.