Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 74 – Аньес Мартен-Люган

– До скорого, Жереми!

Я не стала слушать его ответ. Еще немного, и я бы бросилась бежать из мастерской. Выйдя во двор, я немного успокоилась, но сердце колотилось. Все случилось очень быстро, я не успела ни о чем подумать. Что на меня нашло?

Однако я все же надеялась, что помогла ему безболезненно продолжить начатый разговор.

Лино догнал меня, когда я уже собралась открыть конюшню, и придержал за руку.

– Ты не обязана была уходить, Ребекка.

– Я знаю, но так тоже нормально. – Я отвела глаза.

Он меня отпустил, но остался рядом.

– Спасибо, что помогла мне выпутаться. Я люблю Жереми, но… не хочу, чтобы он знал…

– Я так и подумала.

Я все же решилась поднять глаза: он действительно был огорчен.

– Вышло прикольно, – добавила я, в надежде разрядить атмосферу.

Мне это удалось, поскольку Лино с трудом сдержал смех, как и я. Мы почувствовали себя сообщниками, и мне это понравилось. Что-то легкое плавало вокруг нас в воздухе. Это смутило меня сверх всякой меры, мне захотелось продлить мгновение и чтобы этот Жереми все же ушел, а мы тогда могли бы продолжить наш разговор с глазу на глаз и вместе улыбаться и смеяться. Масштаб этого не известно откуда взявшегося сильного желания поразил меня. Пора было положить конец беседе, которая слишком сближала, даже связывала нас.

– Серьезно… – пробормотала я.

Он наклонился ко мне и пристально посмотрел в глаза. Я прочла в его взгляде такую же безмятежность, как вчера ночью, и мне захотелось снова испытать удовольствие от ощущения, что я нахожусь на своем месте, что я свободна и в полном согласии со своими чувствами. Когда такое было со мной в последний раз? Но это не нормально, не планировалось, было попросту невозможно.

– Завтра я тебя оставлю в покое, буду писать…

Напоминание о реальности заставило его сделать шаг назад. Между нами возникло расстояние, но это не принесло мне облегчения, даже наоборот, ранило меня. Значит, я была права, восстановив дистанцию.

– Что ж, удачно поработать.

Я была неспособна выдавить ни слова, поэтому кивнула и вошла в свою конюшню. Привалившись к двери, я закрыла глаза. Через какое-то время, показавшееся мне вечностью, я услышала, что он возвращается к мастерской. Я обязана забыть об этом моменте и сосредоточиться на главном, на написании романа. То, что мне казалось до сих пор простым, на деле становилось все сложнее. Я считала, что достаточно мне его послушать и у меня все получится. Так все и шло. Но, с другой стороны, я не предвидела, что привяжусь к нему, к тому человеку, которым он был, – такое мне даже не приходило в голову. Я теряла контроль над происходящим, не могла прочертить границы, выстроить барьеры: мои чувства и впечатления вытесняли мою цель. Что меня привлекало? Возможность слушать его ради романа? Или просто быть с ним? Я должна постараться поскорее все закончить и убраться восвояси. Чтобы забыть его. Удержать Лино на позиции персонажа романа и никого другого.

Я быстро проглотила примитивный ужин. Потом прошлась по комнате, чтобы подобрать место, где мне будет удобнее. Меня притягивало окно. Я с трудом перетащила задвинутый в угол маленький письменный стол, злясь на профессию Лино и мебель из массива дерева! Включила принтер. Потом открыла ноутбук и поставила рядом прикроватную лампу, свет которой был мягким и приглушенным, помогающим сконцентрироваться. Когда рабочее место было готово, на меня навалилась усталость. Я усердно отбивалась от нее. Помимо того, что я чувствовала, как важно для моего спокойствия духа побыстрее все закончить, я к тому же знала, что обычно пишу под влиянием эмоций. То, что Лино рассказал мне, было сильным, мощным, необузданным, личным. Я все еще ощущала дрожь, охватывавшую меня, когда я его слушала.