Книга Парижский роман, страница 6 – Рут Райшл

– Не очень-то ты похожа на свою мать, а? – спросил он.

– Нет, – прошептала Стелла. – Я на нее совсем не похожа.

Они были настолько разными, что ни у кого, а особенно у самой Селии, не укладывалось в голове, что они мать и дочь. Общительная Селия обожала знакомиться с новыми людьми – Стелла робела. Селия жаждала приключений – Стелла во всем предпочитала осторожность. И, конечно, Селия была красива; когда она шла по улице, люди оглядывались на нее, часто ее принимали за Марию Каллас. Стеллу никто никогда не замечал.

– Кстати о твоей матери… Что она скажет, если ты придешь домой вся в краске? Я думаю, тебе лучше снять платьице.

Стелла не хотела раздеваться.

– Помочь тебе, малышка?

Уставившись на свои новые лакированные туфельки, Стелла медленно покачала головой.

– Ну же, Стелла, – сказал он, – будь немного смелее.

Он сел, притянул ее к себе и стал расстегивать платье. Она медленно считала про себя, желая, чтобы пуговиц было побольше, но вот платье упало, растеклось лужицей у ее ног.

– Наверное, остальное тоже лучше снять, как ты думаешь?

Он стянул с нее штанишки, и она осталась только в модных кожаных туфельках и кружевных белых носках. Сердце билось часто-часто.

– Вот теперьты настоящий художник! – Он протянул ей кисть. – Давай, набросай краски на холст.

Голой Стелле было стыдно и страшно. Ей хотелось домой. И в туалет. Она не осмеливалась поднять глаза на Мортимера, поэтому взяла кисть, неохотно окунула в зеленую краску и вполсилы провела по холсту.

– Не так! Настоящий художник должен быть решительным и показать холсту, кто тут главный. А ну, давай я покажу тебе, как это делается.

Мортимер подошел к ней сзади, от него пахло скипидаром и дорогим одеколоном. Он взял ее руку, ту, что с кисточкой, в свою и провел по холсту, как будто это была рука безвольной куклы. Потом замахнулся ее рукой, так что краска полетела на холст. Она шлепнулась, громко чавкнув. Стелла вздрогнула, и Мортимер стал ее успокаивать. Он погладил ее по спине, потом по животу, везде. Потом он оттолкнул ее и велел идти в ванную, вымыться и одеться. Она послушалась, не проронив ни слова. В ванной с тяжелыми мраморными раковинами и блестящими зеркалами она пустила воду, отвернув краны до упора, и долго терла руки в обжигающе горячей воде. А закончив, наклонилась над унитазом, и ее вырвало. И еще раз вырвало. И еще, до тех пор, пока внутри ничего не осталось, кроме крохотного, но твердого комка отвращения к себе.

– Спасибо, милый, – прильнула Селия к Мортимеру, когда он привез Стеллу домой. Потом она посмотрела вниз, на дочь: – Ну как, тебе понравилось, милая?

Стелла почувствовала запах маминых духов с гарденией, и они напомнили о скипидаре. Она испугалась, что ее опять стошнит.

– Она настоящая маленькая художница, правда, малышка? – обратился к Стелле Мортимер. Его гладкое лицо было ласковым, но глаза потемнели и казались угрожающими.

Стелла сглотнула.

Селия испустила вздох.

– Что нужно сказать? – подтолкнула она девочку.

– Спасибо, Мортимер, – послушно выдавила та.

– Приходи еще, малышка. Я буду тебя ждать. – Он повернул свое большое лицо к Селии. – Приводи ее снова в следующий уик-энд. Сделаем из нее художницу.

– Договорились. – Селия улыбалась, улыбалась. – Няня уже здесь, а мы опаздываем на ужин, у нас же заказан столик. – И она опять повернулась к Стелле. – Завтра утром расскажешь, как прошел урок рисования.