Книга Парижский роман, страница 95 – Рут Райшл

– Рад тебя видеть, Жюль. Познакомишь?

Когда Жюль представил Стеллу, Олни вздрогнул.

Он внимательно изучил ее лицо.

– Сен-Венсан. Она имеет какое-то отношение к Селии?

– Так вы ее помните? – Стелла этого не ожидала, и голос сорвался, напомнив тихий писк.

Он посмотрел на нее с веселым удивлением.

– Разве ее забудешь! Не думаю, что таких много. Кем она вам приходится?

– Она моя мать.

– О. Сочувствую.

– Так вы слышали, что она умерла?

Это его огорчило.

– Не слышал. Это случилось недавно? Мои соболезнования.

– Не стоит.

Взгляд, который Олни бросил на Стеллу, был пронзительным – и странно утешительным. Он мягко коснулся ее бокала своим.

– Ты должна мне все о ней рассказать. Но не сейчас. Пойдем. – Он провел их внутрь, в темную деревенскую кухню с низким потолком.

В огромном очаге потрескивал огонь; над ним блестели медные горшки на железных крюках.

Это был самый удивительный дом, какой ей доводилось видеть. Он был подогнан точно по фигуре Ричарда, «сидел» на нем как влитой, будто костюм от хорошего портного. Стелла наблюдала, как хозяин, подойдя к очагу, подбросил в него несколько поленьев, как они сначала вспыхнули, а потом загорелись ровным пламенем. Ричард вновь наполнил бокалы, а Жюль начал выкладывать свертки на длинный деревянный стол.

– Graisse de cheval![71]– воскликнул Ричард с неподдельным восторгом. Подняв стоявшую у очага кривобокую корзину, он извлек из нее несколько облепленных землей картофелин и, выложив их на стол, вручил Стелле нож. – Я даже не помню, когда в последний раз ел настоящие frites. Почисть, будь добра. Мы их сразу и пожарим.

Картофелины были неказистые и увесистые, как камни.

– Что еще вы привезли? – Хозяин обнюхал большой сырный круг. – Это что такое? Что-то не пойму.

– Сен-Фелисьен от Рене Ришар. Она сказала, чтобы мы ели его со старым бургундским.

– Куда же без него? – Ричард жестом обвел помещение, где все горизонтальные поверхности были заставлены пустыми бутылками, а на столбе из бревна лепестками топорщились старые винные этикетки.

Двери – Стелла не сразу это поняла – были сколочены из винных ящиков. Сейчас она различала не только запахи горящего дерева и жареного лука, но и острый, с уксусной нотой аромат вина. Заметив, как она водит носом, Ричард показал на бочонок в углу.

– Чтобы получить хороший уксус, нужно отличное вино.

– Не думаю, однако, что вот это, – Жюль поставил на стол привезенные бутылки, – отправится в твою уксусную бочку.

Щурясь, Олни изучил этикетки.

– Ты уверен, что хочешь поделиться этим со мной?

– Сам подумай! Кто оценит это по достоинству, если не ты?

– И все же… – Он уставился на Жюля. – Учти, тот портрет Джимми, на который ты заришься, я все равно не отдам. Даже за вино сорок пятого года!

Он ткнул пальцем в сторону стены. Подняв взгляд, Стелла увидела среди беспорядочно развешанных картин три портрета, изображавших одного человека. И узнала уродливо-прекрасное лицо Джеймса Болдуина. На одном портрете он спал, на втором пил кофе, на третьем сидел в кресле, глядя вперед огромными глазами, в которых читалось неизмеримо больше, чем во взглядах обычных людей. В стиле письма было что-то неуловимо знакомое, и вдруг Стеллу как током ударило – показалось, что портреты написаны той же рукой, что и картина в квартире матери на Мэдисон-авеню. Та самая, с которой Стелла мысленно разговаривала в детстве. Не Олни ли ее писал? Она должна спросить.