Книга Одержимость, страница 129 – Х. С. Долорес

– Именно это ты имела в виду, когда хотела дистанции,да, солнышко? Взять паузу. Подумать. Убедить себя, что твои чувства ко мне фальшивые.

Во рту становится очень сухо.

Конечно, я знала – или догадывалась, – что Адриан может меня раскусить и понять, почему я хотела провести каникулы подальше от него, но услышать такую прямоту от него почему-то неприятно.

– Я ни в чем себя не убеждала, – протестую я. – Просто хотела поразмыслить.И хотела сделать это там, где ты еще не высосал весь кислород.

Он поджимает губы.

Я расправляю плечи.

Он шумно выдыхает через нос.

Я скрещиваю руки на груди.

Ни один из нас не хочет уступать под тяжестью недовольства другого, но после недолгого молчания Адриан первым отводит глаза, вздыхает и признает:

– Не умею я играть эту роль.

– Какую роль?

Он морщится, как будто съел что-то кислое.

– Такую, где я не контролирую ситуацию. – Это удивительно честный ответ. – Люди примитивные, знаешь ли. Просто нужно понять, чего им не хватает – похвалы, восхищения, денег, статуса, – и начать потихоньку подкармливать, так медленно, что они даже не замечают, что с самого начала ели из твоих рук. Но ты…– Когда он снова поворачивает голову и смотрит на меня, во взгляде столько силы, что я не могу с места сдвинуться. – Я не могу скормить тебе ни крошки. Не могу сыграть роль, которая тебе понравится, потому что ты уже видишь меня насквозь. Поэтому меня к тебе так тянет. И сейчас я не понимаю, что мне делать со всеми этими… – он мотает головой, – чувствами.Ты утверждаешь, что я стою на твердой почве? Но ты выдернула ее у меня из-под ног. Ты имеешь надо мною такую власть, как никто и никогда. Эти три недели… Я не выдержу. Я все время думаю только о тебе. Боюсь, что, если хоть на миг отпущу тебя, ты решишь, что лучше порвать со мной, и я никак не смогу тебя переубедить. И я в ужасе.Впервые за долгое время я в ужасе.

И в этот самый момент я вижу в его глазах совсем другого Адриана – юного, беззащитного, еще не сломленного семьей и не ставшего манипулятором.

Понимание этого словно возвращает меня к жизни ударом дефибриллятора, и прежде, чем успеваю сообразить, я сокращаю расстояние между нами и обнимаю его.

Вернее, пытаюсь обнять. Потому что он такой высокий, что все равно выходит так, что это я оказываюсь в егообъятиях, подбородком уткнувшись ему в ключицу, а щекой прижавшись к мягкой ткани его рубашки. Он, не колеблясь ни секунды, обвивает меня своими большими руками, укладывая подбородок мне на макушку.

– Я тоже боюсь, – бормочу, не зная точно, какую ипостась Адриана собираюсь утешать.

Он фыркает мне в волосы.

– И после всего, что я тебе сказал, ты продолжаешьбояться, что я убью тебя?

Я качаю головой.

– Я не этого боюсь. Больше нет. Я просто…

Я в ужасе оттого, что ты целиком меня проглотишь и от меня ничего не останется.

Я в ужасе оттого, что ты сделаешь то, чего так боишься сам: в один прекрасный день проснешься и решишь, что я тебе больше не нужна.

– …в ужасе. – Все, что произношу. – Я просто в ужасе. Вот и все.

К моему удивлению, он не настаивает на продолжении.

Может, ему достаточно знания того, что мы одинаково боимся друг друга.

Адриан прочищает горло.

– Но пожалуй, поступить вопреки твоему желанию и ворватьсяв твой дом – не лучший способ донести свои страхи. Если все же попросишь меня уехать, я пойму.