Книга Комплексное плавание, или Дни, когда я научилась летать, страница 22 – Кека Рейс

– Откуда ты знаешь, что у меня кончились орешки?

– Я не знал. Знал только, что ты их любишь.

Получив такой необычный подарок на первом свидании, я не могу сдержаться. Я решаюсь открыться ему.

– Я обожаю арахис. Хорошо, что ты мне его принес. А кассета ― единственное воспоминание о моем папе. Его голос. И песня, которую, как мне кажется, он записал для меня, когда мне было два года.

Он смотрит на меня напряженно и в то же время с любопытством. Я продолжаю:

– Он умер, когда мне было около четырех лет. Не знаю как ― я ничего не помню. Я даже не помню его лица. У меня есть только кассета с его голосом.

Любовь подходит ко мне очень близко. Вот еще одна красивая фраза или сцена: «Любовь находится очень близко от меня». Любовь стоит очень близко… и, кажется, проявляет ко мне искренний интерес:

– А твоя мама? У нее ничего от него не осталось?

– Нет. Она уничтожила его фотографии. Перестала общаться с его семьей. И никогда ничего не рассказывает. Никогда не отвечает на вопросы. Это тайна. Так стремно.

Парень снова пытается приблизиться ко мне, как будто хочет обнять. Почему все, кроме меня, считают, что обниматься ― это так естественно? Я отстраняюсь. Он смотрит мне в глаза, и мои ноги начинают дрожать ― я боюсь, что вот-вот упаду.

– Прости. Если бы я знал, я бы не спрашивал. Ты могла не отвечать.

– Все в порядке. Он был хорошим. А проблема как раз в этом. Никто никогда ничего не говорит.

Он не знает, что еще сказать. Я тоже не знаю. Поэтому я машу рукой, открываю ворота и вхожу на ферму.

– Спасибо за арахис. Правда.

Я закончила свое первое свидание крайне поэтичной фразой, вам так не кажется? «Спасибо за арахис». Сегодня ночью я не смогу заснуть, это точно. Буду думать и думать об этом неловком первом свидании, о газировке, от которой я отказалась, об арахисе и о его улыбке.

Именно это и происходит. А еще я слышу скрип бамбука. Вставляю папину кассету в музыкальный центр в гостиной. Слушаю на большой громкости, чтобы узнать, успокоит ли это меня. Все без толку.

На часах в дядиной спальне уже 2:10 ночи. Не помню, чтобы когда-нибудь ложилась спать так поздно. Я пребываю в таком волнении, что даже думаю позвонить маме, рассказать ей правду и уехать из этого города. Сбежать от этого парня. Сбежать от своих чувств.

Вдруг к скрипу бамбука примешивается музыка. Я не сразу понимаю, но так и есть: это музыка. Я встаю с кровати, открываю окно в дядиной спальне и вижу, как Любовь играет на гитаре и улыбается. И играет он не что-то случайное. Это мелодия, которую папа написал для меня. Не может быть. Это просто невозможно. Он похитил голос моего папы.

Должно быть, вы находите всю эту историю очень запутанной или мелодраматичной. Помню, я обещала, что в моей истории будет Любовь и вздохи от счастья в финале. Я тоже хочу к этому прийти. Но пока что я здесь, совершенно сбитая с толку событиями последних нескольких дней. И, честно говоря, я в полном замешательстве от того, что происходит прямо сейчас. Любовь поет мне серенаду. Серенада ― это нечто прекрасное, старомодное и романтичное, она подразумевает, что ты играешь на инструменте или поешь под окном объекта своей любви. Знаю, это похоже на сцену из фильма: он очень хорошо играет на гитаре, и у него красивый голос. Проблема в том, чтоименно он поет. Откуда он знает песню, которую папа написал для меня, и почему решил ее исполнить? Что он задумал?