Онлайн книга «Искатель, 2007 № 06»
|
Впрочем, подобная политика проводилась еще раньше. Да во все времена истории. Ничего нового не было изобретено. Разве масштаб изменился. Поначалу очистка от неграждан заключалась в депортации в сопредельные страны. Потом, когда депортировать стало некуда — соседи выставляли кордоны против беженцев, ловили и выдворяли назад, — началась ликвидация. Сперва стихийная, людская, затем массовая, государственная. Захватившая с течением лет и соседей, создавших свои списки. С той поры стало обязательным для всякого живущего на земле, сдавать соскоб со щеки при получении документов в ЗАГСе, дорожной полиции или других подобных учреждениях. Сдавать на протяжении всей жизни — и тут уж никакое знакомство, никакая взятка не помогала исчезнуть. Акция устранения действовала до последнего устраняемого, сколько бы времени это ни заняло. Так было объявлено официально и усердно, сколько бы ни менялись правители, претворялось в жизнь. И если поначалу были споры и ссоры, бунты и попытки бегства, то впоследствии все утихомирилось. Когда к носившейся в воздухе идее присоединились крупнейшие страны, заполоненные беженцами, бунты стали подавляться корпоративно, а бежать оказалось некуда. Через двадцать лет списки странобъединились — как и сами страны, отныне управляемые правительством, назвавшимся черной тиранией. Историки утверждали, что все началось из-за опустошения запасов нефти. Богатейшие страны враз обеднели, пытаясь найти замену продукту, из которого делалось практически все. Бедные же соседи попросту не дали им этого сделать, заполонив их города и веси своими «негражданами», жаждущими незнаемых прежде прав и свобод — и денежных пособий, конечно. Они не просили, миллионные армии голодных требовали, устраивая погромы и теракты. Коренные жители отвечали тем же. И тоже требовали. Но невозможного — изгнания. Поиск виновника, как происходит всегда в таких случаях, и привел одного правителя к давно опробованной методе. К списку. И к объединяющей человечество идее, через которую только и можно, как казалось, увериться и выжить. Отмеченные списком народы с течением десятилетий исчезали, растворялись в дыме бесчисленных крематориев, поначалу быстро, а затем все медленнее и медленнее. И тогда, чтобы выполоть народы списка до конца, появились мы, садовники мира, очищавшие его от тех, кто был привнесен в него, как это называется… в качестве козла отпущения всех грехов человеческих. И ликвидация самого последнего из них должна торжественно провозгласить наступление счастливого завтра. И оно, это завтра, не наступит, пока хоть один человек… Так что теперь мир ждал только меня. Самого последнего из самых последних. Я вернул компьютер и чуть слышно спросил: — Когда и как мне уходить? — Ни грусти, ни страха, ни сожаления. Тридцать лет такой работы притупляют любые чувства. Тем более в отношении себя. — У вас есть право на последнее желание, — произнес мужчина, сидевший в кресле шефа. Я удивленно посмотрел на него. Он добавил: — Это последнее распоряжение нашего правительства. Оно касается только самого последнего. Вы, если захотите, можете просить даже отсрочки. Я поднял глаза. — И надолго? — На десять дней, — ответил шеф, перебив мужчину. — Когда стало известно, что последним останетесь вы, я выпросил этот срок… Если вы захотите им воспользоваться. |