Книга Другая сторона стены, страница 174 – Надежда Черкасская

Ангел продолжил свой рассказ.

– Да, Нестор Семенович… Я и узнать его толком не успел, и вот… Мы с Порфирием тоже сначала понять не могли – кому он мог помешать. А кому помешали солдат, что его сопровождал, и кучер? Мы долго простояли на дороге, не зная, как нам быть: ехать в Пореченск и звать людей, чтобы засвидетельствовали, как все было, или же положить тела несчастных в сани и везти самим. В конце концов, сошлись на том, что один из нас отправится в город, а второй будет ждать прибытия людей. Я остался там, хотя Порфирий протестовал.

– Ты остался одинна дороге в темноте, там, где рыщут убийцы? – возмутилась я. – Так-то ты собирался вернуться вовремя, нечего говорить!

– Ну, тише, Софьюшка, – он наклонился и снова поцеловал мою руку, – то ведь было недалеко – всего верст пять от Пореченска, к тому же, у меня с собой револьвер. А кроме того, Порфирий возвратился уже через час, я и замерзнуть толком не успел. Нужно было позаботиться о бедных убитых людях, и я просто не мог оставить их одних на дороге, а ведь нужны были свидетели. Порфирий все мои слова передал исправно, урядник выслал из тюремного замка полицейских, и вскоре я уже был не единственной живой душой. Однако пока я был там один, я выяснил, что все трое несчастных были зарезаны, а это, по моему мнению, означает, что преступник был не один. Будь они убиты выстрелами – тогда бы я в это поверил, но тут должна была поработать целая разбойничья шайка. И это вряд ли могли быть чаерезы – они издали видят купеческие сани с товаром, и их не интересуют чиновники со своими бумагами и чернилами. К слову о бумагах… – Михаил вздохнул, погладив мою ладонь, – через пару часов, уже в Пореченске выяснилось, что при Седельникове, возвращавшемся из Омска, были какие-то важные документы – по крайней мере, ему их должны были передать, однако, они пропали. Теперь мы выясняем, ехал ли он с ними или нет. И если бумаги все же были при нем, это означает, что я прав. Никакие это не чаерезы, а лица, вполне заинтересованные в том, чтобы узнать какие-то важные вещи.

Я вздрогнула, понимая, что это означает. Сначала известия о «шапочном» заговоре, затем поджог дома Мацевичей, а теперь вот убийство чиновника и его сопровождающих. Все было как на ладони, и Михаил это тоже понимал.

– Но не будем сейчас говорить обо всем этом, – он вздохнул, улыбнулся и крепко обхватил мою руку. – А когда выздоровеешь, я отдам тебе новый выпуск «Отечественных записок».

***

Отец переживал, что брат не успеет приехать домой к Рождеству, и, в конце концов, так и вышло. Оставшиеся до праздника две с лишним недели пролетели быстро – в хлопотах и каких-то вечных беспокойствах. Батюшка с Михаилом почти все время были на службе, и в те дни я редко видела обоих – они всерьез занялись вопросами слишком уж распоясавшихся ссыльных и, конечно, расследованием убийства Седельникова. Хуже всего было то, что бумаги в действительностибыли и, как несложно догадаться, на самом деле пропали. Однажды вечером, будучи у нас в гостях, Михаил рассказал мне, что в тех бумагах было много важного – списки складов оружия и донесения от городских чиновников – их несчастному убитому вручили для того, чтобы он передал все это моему отцу и другим чиновникам из Пореченска.