Книга Другая сторона стены, страница 176 – Надежда Черкасская

– Забавнее некуда, учитывая, что писал он это Бог знает когда, а в те годы еще и речи не было об отмене рабства в Американских штатах. Война идет только сейчас, и то неизвестно, чем все закончится при Питерсберге, несмотря на то, что Линкольн подписал свою прокламацию уже давно[6].

– К тому же, в газетах пишут, что они еще в прошлом году переселили бедных индейцев на специально отведенные им земли, – вздохнул Михаил, – так что разнокожие народы живут там не то чтобы равноправно. А вот дальше он и нас упоминает:«Вот – Россия хороша – я бы там стал жить, быть может – да боюсь зимы холодной; ну, и кнут меня тревожит».

– Эх, бедный! – я рассмеялась, – совсем некуда податься. Ну а нам зачем такие подарки судьбы, скажи на милость? Мы со своим «кнутом» как-нибудь сами проживем, и даже получше некоторых.

– Да уж, – вздохнул Михаил, перелистывая страницу, – легенды у него и вправду хороши,а вот о политике лучше совсем не надо. Послушай вот это, – он показал на предыдущую страницу:

«Умерла ты – а как? ты не знаешь сама.

Свет очей твоих ясных потух,

Твой пурпуровый ротик поблек, побледнел:

Умерла ты, умерший мой друг».

– Как-то совсем уж грустно. Прочти-ка конец, может, в конце ее оживят какие-нибудь очередные феи? – я наклонилась, чтобы заглянуть в журнал, и Михаил, повернувшись ко мне, придвинулся чуть ближе и осторожно на секунду коснулся моих губ своими.

– Феи, или, вернее, эльфы там есть, конечно… – прошептал он, – только конец все равно грустный.

«Мимо озера шли мы – в туманах седых

Резво эльфы сплелись в хоровод;

Вдруг, завидя нас, встали недвижно они

Средь недвижно-синеющих вод.

И когда мы к могиле твоей подошли –

Выплыл месяц. Рыданье и стон –

И протяжно раздался в туманной дали

Похоронный томительный звон…»

– Знаешь, я читала в одной отцовской книге, что кельтские народы верят, будто феи и эльфы живут под холмами – они это называют сидами. Говорят, они появляются во время густых туманов – тогда будто бы стирается граница между нашим миром и их обиталищем. Это страна юности, там нет печалей и забот, и время там течет совсем иначе. Человек, попавший туда, может подумать, будто он провел там три дня или три часа, но, выйдя оттуда, обнаружит, что отсутствовал три года, а то и все тридцать лет. Забавно, конечно… – протянула я, – все эти легенды – это ведь сплошное язычество, но иногда хочется пойти в лес и увидеть, как какие-нибудь прозрачные невесомые существа танцуют в зеленых зарослях под свою волшебную музыку.

– Я, право слово, сошел бы с ума, если бы не встретил тебя, – Михаил улыбнулся, обхватывая мою руку своей, – за окном – наша бесконечная Сибирь, зима, вьюга воет и валит с ног, где-то далеко в лесах светятся волчьи глаза, а ты говоришь об эльфах и о том, как они танцуют и смеются. Мог ли я подумать, поверить, что встречу тебя, свою любовь, именно здесь?

Я посмотрела в его прозрачные голубые глаза, в которых отражались огоньки свечей. Тот вечер, в котором не было никого, кроме нас, был тих и спокоен, и я не могла понять, как вышло, что я, еще месяц назад и не думавшая ни о сердечном друге, ни о любви, смеявшаяся над девицами, которые вздыхали о ком-то ночами, буду сидеть здесь и держать за руку того, кого полюблю всем сердцем.И в ту минуту, в тот вечер, в тепле и уюте родного дома, в окружении книг и вышивок, я вдруг поняла, что ни одного мгновения не смогу прожить в этом мире, если в нем не будет его.