Книга Другая сторона стены, страница 173 – Надежда Черкасская

– Софья, милая, дорогая! – шептал Михаил, и его глаза в полумраке комнаты сияли, будто две звезды.

– Ты жив! – только и смогла сказать я, а потом замолчала.

– Пойдем, Розанов, – послышалось откуда-то слева, послышались шорохи, и два темных силуэта растворились в неосвещенном коридоре.

– Конечно, жив! – сказал он, целуя мою руку, – я ведь сказал, что вернусь. Правда, вышло позже, чем обещался. Приезжаю – а тут ты заболела.

В моей голове так некстати пронеслась мысль о том, что мы с Михаилом, совершенно не сговариваясь, стали говорить друг другу «ты», – этот внезапный переход, впрочем, спас нас от ненужных расшаркиваний и церемоний.

– Не знаю, заболела ли, но чувствую я себя и вправду более чем ужасно с самого утра. Розанов так и не определил природу этого жара, правда, к вечеру мне стало немного полегче, пока Татьяна не пришла с этими своими вестями.

– И ты подумала, что это меня убили? – спросил он. Я кивнула и сильнее сжала его руку.

– Маргарита нашла меня в управе, я как раз только что вернулся в Пореченск и собирался заехать к вам. Но задержался я не потому, что что-то случилось в Омске и даже не потому, что по дороге заезжал в трактиры – вовсе не заезжал, – он слегка усмехнулся, – задержался я как раз потому, что это именно я нашел на дороге убитого человека.

– Но как же… – только и сказала я, не в силах произнести еще хоть что-то.

– Представь себе… – он закивал, – Мы едем по темноте, уже совершенно уставшие. И я еще ничего, а вот Порфирий совсем сонный. Я даже предлагал ему поменяться местами,но он отверг мои предложения. Вот едем мы, над санями качаются наши фонари, и тут Порфирий останавливает сани, и так резко, что я едва не пробиваю головой потолок. Лошади, конечно, тоже не поняли, что произошло. Тут я открыл окно и задал Порфирию вопрос о том, что это он такое творит. Оказалось, что по пути следования до Пореченска мы наткнулись на труп, лежащий прямо на дороге. Ты уж прости, что я все это рассказываю тебе, когда ты в таком состоянии, но о трупе Татьяна тебе уже поведала, хотя и не все, потому что продолжение истории ей известно не было. Или, может, лучше, если я расскажу обо всем позже? – он заглянул мне в глаза, но я покачала головой.

– Нет уж, что я, о трупах раньше не слышала? К тому же, мне немного легче теперь, когда ты здесь, а потому лучше говори сейчас.

– Труп был не один, а целых три – два других лежали в канаве возле дороги, то были солдат и кучер. А тот, что мы нашли первым, оказался акцизным чиновником Седельниковым.

– Нестор Семенович! – воскликнула я, от ужаса закрыв рот рукой. Не то чтобы я близко знала Седельникова, но он, бывало, заглядывал к нам, чтобы перекинуться с отцом несколькими словами по делам работы. Несмотря на то, что большая часть забот, взваленных на плечи моего батюшки, касалась повстанцев, он занимался и множеством других вещей, и о некоторых я имела весьма скудное представление, поскольку они были не столь захватывающими, как ссыльные и их преступления.

Седельников был невысоким добродушным седовласым человеком в почтенном возрасте, совершенно тихим и незлобивым. Смеялся всегда очень по-доброму и совершенно бесшумно, говорил спокойным и приятным голосом, показывал отцу какие-то свои бумаги, после чего удалялся по другим делам. Кому он мог навредить и помешать?